Думаешь предел, а потом шагаешь за
Автор: Алёна Лыдарка (LbIdarka)BangBang запустила еще один флешмоб, на сей раз запредельный.
У каждого автора есть то, что писалось сложнее всего. И под этим «сложнее всего» могут скрываться очень неожиданные вещи. Снаружи смотришь и думаешь: а что такого-то? А внутри оно писалось в муках.
У меня одна из таких сцен - в небольшом рассказе "Черные цветы".
Эмоционально она выжала меня досуха. Потому что автор, как мне кажется, должен оставаться беспристрастным и не осуждать своих героев. Я не осуждаю. Но принять и прожить рождение чудовища — да еще и такого, которое останется уверенным в своём праве и безнаказанным, — было чертовски сложно.
Он чувствовал себя глупцом, скрываясь в тени деревьев, наблюдая за входом в дом графа. Но он любил Елену и желал спасти от дурного влияния ее чистоту. Девушка появилась верхом. Одна.
— Просто конная прогулка, — уговаривал себя мужчина, пока следовал за возлюбленной на отдалении. — Можно представить, будто встреча случайна.
Вскоре местность стала открытой, и, чтобы не выдать себя, ему пришлось замедлиться, выждать. Потом он немного поплутал, потеряв след. И вот удача — вдали показался серебристый круп ее кобылицы. А рядом… массивный вороной жеребец. Виктор пришпорил своего коня, остановился у редкого ракитника.
Он думал, что познал боль. Как же он ошибался.
Его любимая, чистая, невинная, та, что краснела от поцелуя в щеку, лежала на траве и отдавалась другому без стыда.
Князь Волжский. Молодой, красивый, богатый. Не знающий чести.
Виктор не мог отвести взгляда от ее белых коленей, сжимавших могучий торс князя. Они мерно двигались. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Существовали только эти колени, остальной мир бешено пульсировал.
И вдруг тьма поглотила все. Вороной конь князя, ища лучшую траву, заслонил собой любовников. Зрение сменилось слухом. До уха долетали сладострастные девичьи стоны, в которых легко узнавался ее звонкий голос. Он безучастно смотрел на коня: лоснящийся черный бок, ухоженная черная грива. И Виктор понял, что должен сделать. Он с силой ударил своего коня пятками, тот сорвался в галоп.
И еще один отрывок, уже из романа "Медиатор. Цена пророчества".
Его я правила бесконечно много и долго, сомневаясь над каждым сказанным героями словом (и до сих пор сомневаюсь). Потому что очень хотелось показать красивую, безжалостную и бесполезную игру, где произнесенные слова — лишь часть айсберга, которой уходит в глубь бездны.
— Благодарю за приглашение, Арина Михайловна, — коротко кивнул Денис в сторону госпожи Даар.
— В одной лодке плывем, — сухо отозвалась женщина и, игнорируя этикетные прелюдии, сразу перешла к сути: — Что вам сказали жрецы?
Молодой мужчина напротив нее слегка приподнял уголки губ, словно ожидал именно такой подачи.
— Нам сказали, что огонь в наших печах может сжечь не только уголь, но и наши крыши, — ровным тоном проговорил Денис.
— И все? — глаза Арины Михайловны подозрительно сузились, она слегка подалась вперед. — Никаких дополнительных предупреждений? Сроков? Пророчеств?
— Ничего такого, — нарочито громко вздохнул он и тут же контратаковал: — С вами жрецы были более словоохотливы?
— Нам хватило и одной вести, — не моргнув глазом, парировала госпожа Даар.
«Как они собираются объединиться, если даже в главном не могут открыться друг другу?» — думала Элиза, наблюдая, скорее за искусной торговлей, чем за переговорами.
Денис хмыкнул, лениво подцепил кусок рыбы, но есть не стал:
— И как вы понимаете этот визит и слова?
— Как открытое объявление, что кредитная линия исчерпана, — со сталью в голосе ответила Арина Михайловна. — Мы слишком увлеклись нашими столкновениями. Жрецы не приходят поболтать просто так, и, если уж посетили тех, кто добывает уголь… — она сделала паузу, тишиной подчеркивая значимость их дела. — Значит, риск слишком велик. Последствия затронут не только нас.
За столом повисло тяжелое молчание.
— Звучит так, словно вы ищете виноватых, — холодно заметил Денис, перекладывая вилку дальше от себя.
— Я ищу причины, Денис, — глядя ему прямо в глаза, отчеканила Арина Михайловна. — Не находишь странным, что наше оборудование внезапно ломается, а новое не готово, хотя до этого фабрикаторы не были замечены в срывах сроков? И тут же на нашем пороге появляются жрецы. Слишком много совпадений за короткое время.
Элиза затаила дыхание. Ее начальница била наверняка и начала с версии сына. Женщина отмахнулась от него в момент, когда нужно было погасить конфликт, но теперь вернулась к разбору первопричин.
Денис медленно откинулся на спинку стула. Его лицо осталось таким же непроницаемым, но голос стал жестче:
— Совпадения — удобный способ уйти от собственных промахов и обвинить неугодных, — он смело отвечал на прямой взгляд, не отводя своих глаз. — Если у вас есть факты, указывающие на мое вмешательство, я готов их рассмотреть. Если же это попытка переложить ответственность за провалы Даар на моих людей… боюсь, это не лучший фундамент для союза.
Напряжение между двумя лидерами стало почти осязаемым. Никто из них не хотел сдавать своих позиций. Не отводил взгляд. Элиза же не видела ни одной причины, по которой могла вмешаться прямо сейчас.
Наверное, в этом и есть разница между «тяжелой» сценой и просто хорошо написанной. Тяжелая не обязательно самая громкая, кровавая или эффектная. Иногда она просто требует от автора прожить то, что ему самому не хочется проживать.
Или заставляет слишком долго и слишком точно подбирать слова, чтобы герои наконец сказали друг другу именно то, что должны. И не сказали все остальное.