Перекройка "Контракта"

Честно говоря, я уже почти закончила, только немного застряла на финальных главах (кто понял - тот понял 🫡). Неприкольно грызть стекло, которое сама же и накрошила))0)

В чём суть: чищу текст, перевожу историю из чернобыльского сеттинга, стараюсь отлепиться от игровых обозначений и лора.

Такие дела

Просто решила поделиться скромненьким отрывком одного из новых эпизодов  

…Пролежав лишний час во влажной траве под здоровенным стволом поваленного бурей дерева и только наверняка убедившись, что опасность столкновения с настроенной враждебно группировкой миновала, Вермут продолжил свой путь.

Когда пространство вокруг стало холодеть и постепенно заполняться уплотняющимся молочным туманом, он снова остановился на короткий привал, укрывшись в растущей возле грунтовой дороги колке. Долго просиживать под тенями осин, перемешанных с берёзами, не планировал – не пережидал начавшийся ещё утром дождь, не собирался подкрепляться или ждать каких-нибудь возможных спутников. Проверил автомат, крепче затянул шнурки на берцах, поправил на груди разгрузку и подтянул вверх до упора молнию на куртке оливковой «Горки»; последним штрихом скрыл свежевыбритое лицо под панорамным противогазом. Следующие два километра пути требовали максимальной защиты и внимательности.

Подходя к небольшому двухэтажному зданию, замаскированный под вольника мерх с осторожностью окинул взглядом территорию центральной плотины Теченского каскада водоёмов. Сквозь плотный туман, царящий здесь практически всегда, виднелась широкая техническая дорога, уходящая впереди словно в никуда. По правую и левую сторону от неё темнели бездонные зеркала бесконечных спецводоемов, на дне которых покоился «горячий» ил. Порывистый ветер содрогал чёрную гладь верхнего пруда, вода из которого с тяжёлыми всплесками заливалась за низкие бетонные заграждения вдоль дороги; метра на три ниже, второй пруд вёл себя гораздо спокойнее, но Вермут знал, что это спокойствие – крайне обманчиво.

Перед входом в техническое здание он на мгновение замер, глядя на границу чёрной воды возле берега. Среди главенствующей здесь мёртвой тишины ему послышался тихий гортанный вой, от которого руки под свитером и курткой покрылись гусиной кожей. Мёртвые, однажды попавшие в плен донного фонящего ила прудов, были навсегда лишены покоя, норовили утянуть за собой в бездну любого, чья нога ступала на гребень плотины.

Наученный, к счастью, чужим опытом, мерх не ходил сверху: на гребне конструкции человек становился не только лёгкой мишенью для обстрела, но и желанной добычей голодных мертвяков, тянущих со дна свои гнилые дутые руки.

Открыл входную дверь пункта управления, сразу за ней – напольную металлическую, ведущую к спуску во внутренние галереи плотины. Задвижки и петли поддавались легко: на объекте периодически бывают солдаты из «Комендатуры», проверяют её целостность и по необходимости производят спуск воды через шлюзы. Охраняют и без того изгаженные радиацией земли, чтобы их ещё и не затопило. В меру возможностей поддерживают объект в пригодном для использования состоянии.

Спустился из пункта управления, закрыл над головой дверцу люка и с громким всплеском спрыгнул на пол коридора. Вокруг сгустилась темнота.

Фонариком на автомате высветил впереди длинный, кажущийся бесконечным бетонный коридор размером где-то два на два метра и неприятно поморщился. Не будь под сводами остатков старых коммуникаций и труб, он легко мог бы пройти, но те отрезали пространство, лишая человека его внушительного роста места для манёвра. Справа от лестницы чернел прямоугольник ступеней, ведущих на две нижние галереи, но Вермут знал, что они затоплены, поэтому, втянув голову в плечи и склонившись, направился в потерну впереди.

Если снаружи вокруг плотины нарушали тишину только ветер и лязгающий всплеск волн, то здесь в тоннеле, в окружении многотонной толщи пруда и земли, можно было услышать всё что угодно. Где-то ритмично капала просачивающаяся через старые конструкции грязная вода, эхом разносясь на все тёмные два километра впереди; что-то глухо билось то ли о стены, то ли о потолок, а уши, словно плотной ватой, забивались низким утробным гулом пространства. Немного пройдя вперёд, Вермут услышал режущий слух мерзкий скрежет. Хотя и казалось, что из-за эха в бетонных сводах он мог идти откуда угодно, мерх понимал – это снаружи царапают металлические затворы шлюзов прудовые утопленники. Учуяли тепло живого тела и пытались до него добраться.

Пройденный путь он привычно отсчитывал по встроенным в стены на протяжении всего маршрута металлическим ржавым коробкам для гермодверей, которые ещё больше сужали пространство через каждые пятьсот метров. Первая была на входе, вторую он миновал недавно, и уже подходил к третьей, центральной, ведущей в проходной технический зал. Со скупым удовольствием представлял, как сможет на несколько минут распрямиться в полный рост, размять начавшую затекать шею и спину.

Не дойдя до прохода, Вермут скользнул светом фонарика по пространству комнаты, и среди тёмной воды, поднимавшейся от пола, он разглядел одиноко торчащую из неё чёрную полусферу. Остановился, задержал круг света на несколько секунд, пытаясь сообразить, может ли это быть какой-то камень, покрытый илом, или артефакт.

Полусфера дёрнулась.

Из-под чёрного склизкого покрытия открылись два белесых, словно поглощённых катарактой, человеческих глаза.

«Гилец! – мысленно рыкнул Вермут, попятившись. – Сраный утопленник!»

Вода позади головы мутанта активно заплескалась – он выходил из засады, со звонким хрустом выворачивая переломанные конечности и вставая на них на четвереньки. Наёмник со свистом выдохнул в противогаз и сгорбился ещё больше, отходя назад в коридор. Утопленник был похож на человека уже настолько отдалённо, что о его прошлой природе можно было понять только по общей конструкции тела – голова, руки-ноги, и туловище, которое сейчас было неестественно вывернуто грудной клеткой кверху.

Гилец утробно заныл. Словно спотыкаясь и хлестая водой, с хрустом направился в сторону Вермута.

Наёмнику было не столько страшно, сколько противно. Рокот гнилых голосовых связок монстра заставлял короткие волосы на загривке подниматься дыбом, а съеденный утром завтрак сворачиваться под рёбрами в твёрдый кислый ком. Он уже встречал гильцев несколько раз, но обычно они были на поверхности, максимум – у берегов прудов или на гребне плотины. В подземелье мерх увидел мутанта первый раз и поначалу растерялся.

Однако, собравшись, он продолжал отступать по проверенному пути, прислушиваясь к плеску воды за спиной на случай, если этот урод был не один. Отойдя на приличное расстояние, Вермут осторожно выпустил под углом в утопленника прерывистую автоматную очередь, слыша, как о бетонный пол бьются, пробивающие пожухлое тело насквозь пули. Гилец, скрипя костями, медленно осел в чёрную воду. Возле головы со всё ещё смотрящими в сторону мерха мутными глазами, вода подёрнулась пузырями и замерла – монстр выдохнул последний жалобный всхлип.

Ещё несколько долгих мгновений Вермут стоял на месте, внимательно наблюдая за поверженным противником в ожидании, не поднимется ли тот снова, и слушая, сквозь противный звон в ушах, грохот пульса. Чувствовал, как по потному лбу от линии роста волос скатилась тяжёлая капля, задержавшись где-то на прямом носу.

Он не испугался. По крайней мере, наёмник мысленно повторял это сам себе.

Утопленник не шевелился, других существ рядом, судя по звукам, не было. Вермут решил, что когда окажется дома, передаст информацию воякам – в конце концов, это их работа, охранять объект, а если внутри обнаруживается то, что быть здесь не должно, значит с объектом что-то не так. Или - с работой охраны.

Оставшуюся часть тоннеля он преодолел быстрее, чувствуя, как от напряжения начинают ныть не только уставшая спина и шея, но и остальные мышцы в теле. Вермут практически взлетел по тонкой лестнице, ведущей на поверхность с другой стороны плотины, и шумно выдохнул, оказавшись в пустой комнате управления. Мысленно усмехнулся: «Не зря ботинки перешнуровывал».

Выпрямился, откинул голову назад и размял затёкшие плечи. Настроение сразу стало лучше. Покинув здание пункта, снял с головы противогаз, протёр рукавом вспотевшее лицо и, прищурившись от серого света вечернего мира, посмотрел в сторону Таскинского плёса. Темнело, а выходить в обратный путь ночью Вермут считал сродни самоубийству, поэтому решил остановиться на привал в местном сталкерском лагере…