Рандом-эпизод с полей перекройки

...К тому времени, когда наёмница поднялась в кабинет к разводящему, на базе признаки активной жизни подавал только караул. Остальные бойцы уже спали, либо были заняты игрой в карты и тихими беседами.

Тесная комнатушка с заколоченными наглухо окнами освещалась только тусклой желтоватой настольной лампой и бледным светом от экрана ноутбука. Ферганец сидел за столом зарывшись вниманием в бумаги. Когда Гелла вошла в кабинет, посмотрел на неё почти без интереса.

- Сыграй, пожалуйста. Давай ваше что-нибудь. – Попросил он, хотя и так было понятно, чего хочет. Обычное дело: Гелла периодически заменяла ему радио во время работы.

Знала, что потом на неё снова будут криво поглядывать, ведь голос скрипки не оставался только в кабинете разводящего. Он расходился по длинным пустующим санаторным коридорам кусающим за ухо эхом, а лишние звуки, мешающие спать, обычно бесят. Вместе с человеком, который их издаёт.

Несколько секунд Гелла думала, чем сегодня порадовать командира. Под “вашим” он обычно подразумевал что-нибудь её родное, белорусское. Не от глубокой любви к братской стране и тем более не с целью показать, что она чужая на уральской земле. Просто Ферганец верно чтил свою родную культуру и Геллу учил тому же: не забывать своих корней.

Решив, что сыграть, она затянула медленную звонкую мелодию, бережно зажимая подушечками пальцев плотные струны. Через полминуты на мгновение остановилась, вдохнула душный пыльный воздух коморки и тихонько запела в унисон со скрипкой:

- Купалiнка-купалiнка, цёмная ночка,

Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка?

Её голос звучал едва слышно за надрывным голосом скрипки, но кричать и не требовалось. Тоскующий звон души отдавался набатом от пыльного полумрака. Наёмница невольно вспомнила родной дом. Настолько далёкий и практически полностью стёртый из памяти, словно существовал целую жизнь назад. Потерянный наяву и в мысленных образах, он остался внутри раненного молодого сердца густым пронзающим теплом.

- Мая дочка у садочку ружу, ружу полiць,

Ружу, ружу полiць, белы ручкi колiць.

Мелодия заполнила комнатку, которая из-за полутьмы казалась ещё теснее. Печальный стон выходил по велению Геллы из инструмента и, казалось, с каждой секундой вгрызался в душу всё сильнее.

Ферганец грохнул ладонью по столу. Наёмница вздрогнула и оборвала игру. Тепло внутри мгновенно потухло. Внезапность ввела её в ступор: что-то не получилось в бумагах или песня вывела из себя? Но на этом агрессия командира закончилась и наступила полная тишина...