Как епископ «паршивой» епархии Франции стал архитектором абсолютизма (и главным врагом моей героини)

Люсон — город, где все начиналось

Именно сюда в декабре 1608 года прибыл 23-летний Арман Жан дю Плесси. Будущий кардинал Ришелье возглавил одну из самых бедных епархий королевства и в сердцах писал друзьям: «У меня самое паршивое епископство во всей Франции — самое вшивое и отвратительное!»

Военный плащ в жертву семье

Ришелье отнюдь не грезил сутаной – младшего сына обедневших дворян манил звон шпаг и блеск двора! Он постигая науки в престижном Наваррском коллеже, оттачивал верховую езду и фехтование в Академии Плювинеля. Но необходимость удержать за родом епископство, после внезапного пострига брата, круто изменила жизнь будущего кардинала.

Хитрость ради сана

Чтобы получить сан в обход канонического возраста, Арман соврал папе Римскому Павлу V о своем годе рождения. Когда обман раскрылся, папа, восхищенный умом юноши, пророчески заметил: «Из этого молодого человека выйдет великий хитрец».

Лесть ради карьеры

Он начал со льстивого панегирика Марии Медичи, ставленником которой являлся, хотя ее правление свело на нет достижения Генриха IV. Он заискивал перед герцогом де Люином и тайно писал на него памфлеты, чтобы лишить влияния на короля.

Один бог – государственный интерес

Князь католической церкви, он без колебаний поддерживал протестантов Германии, чтобы сокрушить католических Габсбургов. Потому что так было нужно Франции. Он разбил гугенотов в Ла-Рошели, но даровал им религиозную свободу. В политике стал главенствовать геополитическмйому расчет.

Цена порядка — деспотизм

Ришелье жесткой хваткой устанавливал королевскую власть, уничтожая сословное представительство — при нем Генеральные штаты не созывались десятилетиями. Король больше не был первым среди равных, как в рыцарские времена. Дворян Ришелье превратил в придворных, их фамильные замки срыл, а дуэли запретил под страхом плахи, чтобы положить конец бессмысленным смертям.

Он взвинтил налоги, вынуждая крестьян от отчаяния браться за вилы, но бунты топились в крови.

Французские просветители — от Вольтера до Монтескье — обвиняли кардинала в насаждении тирании. Монтескье прямо заявлял: «У этого человека деспотизм был не только в сердце, но и в голове».

Что в итоге?

Ришелье вырвал Францию из хаоса междоусобиц и превратил в сверхдержаву. Но этот порядок был построен на крови, тотальном шпионаже и страхе.

Одним из непримиримых врагов кардинала была героиня моего романа Мари де Роан. Он — архитектор абсолютизма, она — символ свободолюбивой аристократии. Он ценил ее ум, мечтал привлечь на свою сторону. Она из немногих, кто не склонил головы, но ее сохранил.

Ришелье гений или тиран? Пишите, на чьей стороне вы.