Две пары, две чаши и розы, которые связывают их судьбы

Я – репортажный фотограф и с натюрмортами обычно не дружу. Но постЕкатерины Александровой вдохновил меня на эксперимент. Мне захотелось поймать в объектив застывшие в предметах истории тех, о ком пишу. 

Получились две очень разные картинки, объединенные чем-то большим, чем просто парижский флер.

Кадр первый: Эдит Пиаф и Тео Сарапо. Любовь на краю обрыва

В простой белой вазе стоят бархатные, почти черные розы в густых тенях. Но одна – розовая, яркая – упрямо тянется к свету.

Когда герои встретились, «ваза» Эдит уже была расколота тяжелой болезнью, а ее жизнь угасала. Молодой и сильный Тео стал для Эдит последним ласковым лучом. Это фото – о строгой красоте их союза. Величественной, как эпос Греции, откуда Тео родом. Ваза здесь как будто удерживает цветы, не давая им упасть, – точно так же, как Тео поддерживал Эдит, позволив ей счастливо прожить ее последнюю осень. А разломанный абрикос с обнаженной косточкой напоминает открытое сердце: сердце Эдит, отданное без остатка ее публике и всем нам, и сердце Тео отданное самой Эдит.

Кадр второй: Мари де Роан и Оливье де Ля Фер. Хаос интриг и упавший лепесток

Здесь розы лежат беспорядочно, ткань портьеры скомкана… Все – словно в спешке. Здесь чувства перемешаны с тайнами, политикой и закулисными играми.

Свет выхватывает из сумрака хрупкую фарфоровую чашку – символ утраченного титула графа де Ля Фер и чистоты чувств, которые герои пытаются сохранить под жерновами рока. Лепесток одиноко замер на темном стекле, напоминая о том, как быстротечно время. Сумеют ли герои спасти друг друга до того, как осыплется вся роза?

Цветы на этих снимках вянут по-разному. Одни стоят несломленные в вазе, окруженные заботой. Другие теряют лепестки на крутых поворотах судьбы.

Что ближе вам: строгая драма или тайна из романа «плаща и шпаги»?