Как кошки завели себе людей

Кошки -- симбионты. Они живут при людях много тысяч лет, и это не люди их завели. Это кошки завели себе людей. Происходит это и по сей день: если в деревне появляется новый дом (или новые жильцы в пустующем), то не позднее чем через неделю в нем заведется кошка. И часто не одна.

В Болгарии, когда мы еще не имели здесь своего дома, в нашем отеле жили два котенка, серый полосатый и черно-белый.

Кошечки. Месяцев трех от роду.

Когда мы приехали в отель, они неуверенно проскальзывали к бассейну и прятались под лежаками. Когда уезжали -- нагло дрыхли на лежаках и приставали ко всем гладиться.

Как-то я плавал в бассейне и наблюдал, как серая кошечка пыталась забраться на кресло, где сидела девушка-спасательница. Кошечка залезла за спину девушке (там была тень и прохлада). Девушка ее тут же вытащила и сбросила на землю.

Через два дня кошечка уже сидела за спиной у той же спасательницы, а девушка, когда я обратил на это внимание, посмотрела на меня с нескрываемой гордостью: как же, ее удостоили!

Кошечки с удовольствием разрешали себя тискать детям, которых в отеле было более чем достаточно. Особенно серая.

На другой год в том же отеле котята были уже другие -- прежние выросли. И как-то в воскресенье в отель прикатил "новый болгарин" на дорогущем "Мустанге" с кастомным рисунком змеи на весь капот. С ним была небольшая компания. Они посидели в ресторане, а потом устроились загорать возле бассейна.

Минут через пять на лежаке у этого брутального "братка" возник полосатый котенок месяцев трех от роду. "Браток" подвинулся, давая котенку устроиться поудобнее.

Потом эта компания засобиралась домой. "Браток", вставая с лежака, оставил котенку полотенце -- чтобы не побеспокоить. Полотенце, между прочим, было не из отеля.

А еще как-то мы сидели в баре на пляже и пили сухое белое вино. Вдруг из-под дощатой платформы, на которой стоял бар, вылезла крошечная кошчонка-биколор, месяцев двух от роду. Подошла к нам, заглянула в глаза и запищала. 

У нас ничего не было для нее. Она еще посидела, гипнотизируя нас взглядом, а потом украдкой, на полубрюхе, пощемилась за стойку бара, аки лев гирканский, ищаху чего пожрати. Было очень забавно наблюдать, как она, опасаясь, все-таки тянулась к людям.

И я понял, что Киплинг был неправ. Все было не так, как он написал.

Кошка жила недалеко от людей, потому что у них было зерно, а в зерне были мыши. Но к людям она не приходила: пряталась, прокрадывалась в темноте, дичилась и убегала, если ей казалось, что ее могут увидеть.

Потом она родила котят. Котята шесть недель питались ее молоком, а после она стала приносить им мышей и потихоньку приучать к нормальной взрослой пище. Когда котятам исполнилось два месяца, они начали активно исследовать окружающий мир. В это время они уже могли уходить далеко от гнезда. 

Котят тянуло к людям: там было тепло и пахло пищей. И они потихоньку стали пробираться в людское жилище, ночью, пользуясь темнотой. Но поскольку были они детьми, неосторожными, безбашенными и активными, то скоро попались людям на глаза. Все было очень просто: один из котят забрался в теплое местечко и задремал. А утром его заметили.

Людям кошачий детеныш показался забавным. Он смотрел на женщин совершенно как ребенок, смешно шипел, а когда ему кинули кусочек мяса, сожрал его с урчанием. Потом стал играть с каким-то шнурком, уморительно подпрыгивая и нападая на него. Кто-то из детей изловчился поймать котенка и взял его на руки. Тот вначале вырывался, но потом угрелся и замурлыкал. И тут из-под старой шкуры вылез второй котенок, принюхался к мясным запахам и вынес удушенного мышонка. Взрослые люди, увидев это, расхохотались, назвали его добытчиком и налили в плошку молока.

Через несколько дней котята обосновались в людском жилище, забавляя детей и взрослых, охотясь на мышей и постепенно завоевывая постоянное место у очага...