Солнцеворот и молдавские русалки. Взгляд изнутри.

(иллюстрация  - работа ИИ в стиле гравюр Ильи Богдеско, великого молдавского графика и иллюстратора)

     22 июня, самый длинный день в году, который, несмотря на расходящиеся в разные стороны календари, именно сегодня.

        И у многих коллег мысли в одну сторону — о русалках)) Я даже не знаю, в чем тут причина — то ли нашим умницам и красавицам всем охота сбежать к ним в водные просторы, то ли это яркий пример магии воды (вы видели хоть раз женщину, которая не любит часами валяться в ванне?).

        Да и мысль о выходящих из воды женихах, судя по всему, играет в привлекательности Русальего дня не последнюю роль))

        Я вот с рождения обитаю в молдавских краях, где магия и поныне — полноценная часть жизни. Когда у молдаванки жарким днем болит голова, о таблетках и врачах она думает во вторую и третью очередь — ясно ведь, что это ее «сглазили», и требуется «агиазма», свяченая вода, а не доктор: те ведь такое не лечат, и зачем дергать хороших людей зря?

      А если к тебе, красавица, ушел от Мариоары с того конца села её Гица, то даже не сомневайся — отомстят. И не смейся — найдешь ранней весной в цветничке пучок волос, да в нем иголочку, и узнаешь ты, что такое «зиле греле» — «тяжелые дни»! Потому что — «вража» (колдовство, ворожба), а «вража» — это не шутки, вот баба Агафия рассказывала…

        Ну, вы поняли)) Живее всех живых.

     Но смеяться с этого — значит, не понимать, как устроен ход времен. Просто здесь еще жив тот дух, тот образ мышления, который в древние века был не просто главным — он был единственным.

       Ты — маленький человечек, окруженный страшными силами, одинаково зримыми и ощутимыми: засуха сожжет твое поле, суховей его иссушит в серый пепел вместо земли. А ведь урожай — это то, что решает, кому дожить до будущей весны, а кому нет.

       А полезешь в воду — а там водяные девы.

       Они тут свои, «иеле» — без этих хвостов из рыбацких прибрежных сказок… Этакие призрачные белые девы, живущие в водах.  И вот схватит тебя за ногу, кольнет… скрючится нога жестокой болью. И даже бульки от тебя не пойдут, унесет течением.

      Да что говорить, просто выйди ночью за дверь, да пройдись по угольно-черной темноте, сразу поймешь, какие там шастают… не к ночи будь помянуты!

      Мы вроде в наше просвещенное время, окруженные освещением и просвещением, как бы далеки… и не верим. Но вспоминаю веерные отключения конца 90-х, вспоминаю долгую тропинку по долине между селами… 

     Идешь себе со свидания, сзади село, как игрушка сияет, спереди свое родное тоже красиво по холму взбегает бусинками фонарей…

       И вдруг, словно взмахом крыла, сметает с земли весь двадцатый век к херам, и остаешься ты в огромной земной чаше, а с тобой — ветер, неумолчный и неласковый, и хмурая вечная темнота кругом. А в конце этой долгой дороги через мрак — крохотный живой огонек масляной мигушки, которого хватает лишь чтоб ложкой в ухо не попасть (после жаркого свидания супчика навернуть с домашним бабушкиным хлебушком — самое то!). И эти добрые глаза родных в полумраке.

       А еще — подаренный другом Димкой ученический ленинградский кларнет, который способен издавать разнообразные крякающие звуки и без электричества. А спустя месяцок — другой привыкает, и начинает уже что-то гнусаво вполголоса напевать в свой деревянный черный раструб носа.

       Вот вам и вся магия.