Кто виноват и что с ними делать?

1 сентября 1923 боги подземного мира решили, что последнее время сыны Ямато что-то часто начали греметь по ночам и решили постучать в ответ. По последним научным данным, стуков было три – первый, на 8 баллов, в префектуре Канагава, через три минуты на 7,2 в токийском заливе и еще через две минуты на 7,3 в  префектуре Яманаси.

Сколько человек стало жертвами непосредственно землетрясения, точно сказать никто не может. Хотя самураи как-то прикинули, что непосредственно жертвами землетрясения стало чуть больше десяти тысяч человек. Или меньше 10% от 105 тысяч погибших. Потому что еще 92 тысячи стали жертвами пожара, нет, ПОЖАРА.

К 23-ему году до японских городов уже добралась такая прогрессивная новинка длинноносых варваров, как газовые плиты. Впрочем, именно для готовки газ использовался мало, больше для освещения – у японцев, если кто не в курсе, вообще довольно хреново со всяким полезно-копаемым и с природным газом в том числе. Поэтому в 23-м году по трубопроводам в Токио и других японских городах бодро журчал или шипел каменноугольный, он же светильный газ. 

Разумеется, никакое газовое оборудование не было рассчитано на приход восьмибального пушного лиса. Тем не менее, всякие придумки те же длинноносых варваров вроде перекрытий, заслонок и прочего скорее сработали, чем нет. Как нагло врут сами японские газовщики: «подземные газовые трубы пострадали сравнительно мало, а крупных последствий от утечек не возникло». Косвенным свидетельством, что врут они не сильно, можно считать тот факт, что больше половины пострадавших от пожара районов вообще не были газифицированы.

Основная проблема как раз и состояла в том, что для большинства японцев газовая плита оставалась еще овердорогим новшеством и жратву они готовили «по старинке», то есть при помощи печек, жаровен и так далее. В 11:58, когда снизу постучали, многие готовили обед. Учитывая же привычку японцев строить дома из палок и прочих легко воспламеняемых материалов, не приходится удивляться, что все это японское строительное творчество после трех сильных толчков превратилось в большие кучи растопки для костров. Ураганный ветер быстро превратил отдельные очаги (счет которым шёл на сотни) в чудовищных масштабов костёр. Как показало расследование, множество людей погибло на пустырях (например, в районе Ёкоами-тё, нынешний район Сумида), когда сбежавшихся вроде бы на открытое и безопасное место беженцев накрыл огненный вихрь. 

В Йокогаме, расположенной ближе к эпицентру, ущерб оказался даже больше, чем в Токио: было полностью уничтожено около 16 000 домов, что превышает показатель в 12 000 домов в Токио. С другой стороны, тамошним беженцам повезло больше – когда огонь подошел вплотную к парку, где собралось, по некоторым данным, до 60 тыс человек, вода из лопнувших водопроводных труб затормозила распространение огня.

В целом, японские власти по итогам последствий землетрясения должны были бы получить очень четкое и наглядное представление: что будет, если над японским городом появятся в количествах вражеские бомбардировщики с кучей зажигалок. Но как известно, у самурая нет цели, только путь и на этом пути не следует признавать, что ты сам наделал в штаны и уж тем более делать из этого какие-то далеко идущие выводы. Нет, какое-то расследование, разумеется, было, но как известно, главная задача любого расследования – не выйти в процессе на самих себя. А лучший способ это сделать – назначить виноватыми кто-то еще.

К 1923 году Японская Империя уже довольно неплохо понагибала в окрестностях. Одним из последствий стал массовый завоз в качестве рабов дешевой рабочей силы орков и гоблинов корейцев и китайцев. Число корейцев в Японии резко возросло примерно с 1917 года. Понятно, что коренные самураи не особенно-то радовались появлению среди родных сакур всяких чучмеков понаехов, которые даже на нормальном человеческом, то есть, японском, говорить не умеют, а все туда же – в разумные существа рвутся, тьфу на них. В свою очередь, корейские рабочие, пахавшие от заката до рассвета как папы Карло на всяких грязных и опасных работах и получавшие за свой труд меньше японцев, являлись, как несложно догадаться, весьма благодатными слушателями для всяких сторонников борьбы за права рабочего класса.

Но если до Великого Землетрясения это неприязнь как тлела без особых эксцессов, то здесь – полыхнуло почти как сам пожар.

В опубликованных на текущий момент материалах нет внятного объяснения, как появились первые слухи. Не похоже, что это был какой-то запланированный верху сценарий – вряд ли кто-то из властей мог предвидеть приход песца такой степени пушистости.  Скорее уж коллективное бессознательное остро почувствовало потребность набить кому-то морду за случившееся. Власти же, проявив несвойственную им обычно мудрость, не пытались встать на пути народного гнева и даже действовали по принципу «не можешь предотвратить – возглавь!».

Уже примерно в 15.00, то есть через три часа после землетрясения в полицейских рапортах отмечены первые слухи в стиле «социалисты и корейцы поджигают». Но если 1 сентября это все происходило именно на стихийном уровне, то в последующие дни, как отмечают многочисленные историки, в том числе и японские, убийства корейцев происходили даже не просто с ведома, а благодаря различным приказам властей, местных или не очень. Причем занимались этим как всякие самоорганизованные «отряды самообороны», так и полиция и даже регулярные армейские части, формально привлеченные для ликвидации последствий катастрофы. По этому поводу можно заметить, что реальное движение за независимость Кореи типа было, но в меньших масштабах, чем снимают сейчас фильмы в обоих Кореях и чем писали тогда японские газеты (и даже полицейские рапорта). В общем, классический случай «сами придумали – сами же испугались», но благоприятную почву эти слухи про жутких корейских карбонариев подготовили. 

Из числа военных наиболее часто упоминают кавалерийские полки, расквартированные в Нарасино (с 13-го по 16-й), с описаниями в стиле: «На берегу к югу от станции Аракава (ныне станция Яхиро) корейцев, которых привезли, выстроили в ряд лицом к реке, и солдаты открыли по ним огонь из пулеметов. Когда в них стреляли, они скатывались с берега к краю поля. Но некоторые не скатывались. Сколько было убито? Очень много. Меня заставили вырыть яму. После этого их облили маслом, сожгли и похоронили».

Поскольку «били не по паспорту, а по морде» и главным отличительным признаком для толпы погромщиков являлась чистота произношения, есть ряд свидетельств, что среди убитых оказались не только корейцы, но и китайцы, окинавцы японцы из других регионов и даже журналисты из США или Англии. Плюс японские левые активисты, за которыми «под шумок» охотились уже совершенно сознательно. В частности, считается, что десятерых активистов расстреляли (или закололи штыками) солдаты 13-го кавалерийского полка в полицейском участке Камейдо. Правда, корейцы замечают, что в том же участке теми же солдатами были убиты порядка 300 корейцев и китайцев, но их даже посчитать точно не удосужились. Впрочем, случаи, когда полицейские или военные с немалым риском для карьеры и даже жизни спасали корейцев, также зафиксированы.

Забавно, что среди немногих японцев, прятавших корейцев от погромщиков, оказались якудза. 

Общее число жертв «резни Канто» точно неизвестно. Японцы и тогда и сейчас пытаются отрицать сам факт погромов и тем более участие в нем властных структур, а во-вторых, если уж совсем отвертеться не удается, пытаются преуменьшить число жертв – насколько получится. Корейцы (особенно южные) ранее писали про 6000 убитых, но последние работы уже называют цифры в 23 тыс.

Зато точно известно, что сотрудники Кемпейтай (японской военной полиции, если кто не в курсе) забили до смерти и сбросили в колодец двух японских социалистов,  Осуги Сакаэ и Ито Ноэ, а заодно и шестилетнего племянника первого. За это их даже судили, причем прокурор «со слезами на глазах» (не штука, про слезы даже в википедию попало) попросил для командовавшего процессом лейтенанта Масахико Амакасу 15 лет каторги. Судья дал 10, потом сократили до 7, а в 1926 и вовсе выпустили по амнистии. Правда, в 1945-м , видимо, не успевая на последний самолет из Манчжурии, и не ожидая, что советские войска или их китайские союзники оценят его вклад в мировое киноискусство,  глава Маньчжурской киноассоциации (и агент японских спецслужб) Амакасу принял цианистый калий и того-с.