По-мужски

Всю жизнь, стоило кому-то назвать меня мужиком, — вспыхивал, горел, злился, сквернословил. До сих пор так. При этом слово «мужчина» для меня священно. «Ну что за бред», — скажете вы: одно ведь слово, а говорят его по-разному. Мужик и мужчина.

Помню, как много лет назад отец, мужчина, ставший мне примером, наблюдая за моими неловкими и неуместными попытками ухаживать за женщинами, сказал мне: «мужик». Я так гордился, словно мне медаль вручили. Не чувствуя иронии.

«Мужик» тогда что-то значило для меня.

Ведь я как-то, бывает, часто с мальчиками, влюбился — и в кого же? В супругу моего босса.

Был молод, она чуть старше. Уж не знаю как так, но была там взаимность. Была тяга. И мне казалось, именно что казалось, — это любовь.

Конечно, не любовь. Лишь мимолетное влечение меня, неопытного, неискушенного, и ее, пресыщенной. Но как понять в то время?

Мой отец (*а работал я тогда с ним), думаю, догадывался, что происходит, но молчал, ничего не говорил.

Как-то ночью, возвращаясь домой, он застал недалеко от работы меня и жену начальника вдвоем. Глянул на нас двоих, она тогда в панику впала, не знала, как поступить. Не знала, что он не просто работник, а батя мой, — началась истерика.

Но батя смолчал. Дома он опять ничего не сказал. Молча глянул, скривил губы — опять тишина. А когда я сам завел диалог, он не разводил истерик, выдав слово: «Мужик». Уже тогда я уловил горечь в этом слове, но не понял, что он имеет в виду. Забил.

Прошло время, и мою, нашу симпатию, мою влюбленность в женщину, ту, в которую не должен был влюбляться, стали замечать. Но я не замечал, что замечают. Бывает так. Влюбиться, как говорят, -- что обосраться: все это видят, но только ты один ощущаешь тепло в своих штанах. Я же был мальчишкой и ничего не замечал. Но другие замечали.

И вот познакомился я с ее сыном. Не так чтоб он сильно младше меня. Почти ровесники. Тоже мальчишка. Щелкануло. Не сразу, впрочем. Батя меня осадил, без многих слов сказал: «Теперь он сын твой». Умел он мысль донести. Я от слов тех знатно охерел.

Все соплежуйство не буду тут приводить. Сам я ей сказал -- все то ошибка. И без меня она знала. Слезы были. У нее, у меня — стандартная ерундистика. Но, если по чесноку, переживал я дохера больше, чем она. Сильно тогда меня накрыло.

Закончилось все так: мы разошлись, как яхты в Черноморье. На том и истории конец. Такие дела.

А отец мне тогда лишь кинул да опять: «Мужчина». Я тогда разницы не уловил в словах.

Они пришли днем. И спасло меня то, что никто не знал, что начальник по цеху — мой папка. Мы сразу договорились: я называю его Дмитрич и не лезу в его дела, а он не делает мне поблажек и сыном не называет, чтоб мне дышалось свободней. Так вот, в цех они завалились сразу втроем. Дмитрич, хотя понял, к чему дело, не сразу ринулся вперед. Слушал, что скажет муж. Там что-то про то, что мне шею свернут и прочее. Не все помню, так как пересрал я знатно. Дмитрич молчал. А как те ринулись шаг в их строну сделал.

И если честным быть, то Дмитрич как и я, росточку невысокого, шупловат, да и в целом не похож он был на бойца. Но было в нем то, что многие ищут да не найдут, и сам я пока не нашел. Что-то такое что не описать, но другим видно. Мужское. Нерушимое.

Он стал напротив тех двоих, что пришли с начальником мне башку отвинтить и как-то сразу они поняли, что хер они мимо него пройдут. Шаг. А он им навстречу. Осели ребятки. И быстро свинтили.  А он спокойно, даже буднично один на один поговорил с оставшимся руководителем. На том и история все, да и моя работа в том месте тоже -- все.

Эту тему с батей мы после ни разу не поднимали.

Я встретил ее спустя много лет, на его, батиных, похоронах. Не ожидала она меня увидеть, ведь тоже не знала, что мы родня. 

Всю историю не знаю. Так, урывками, а больше и не надо. Еще до свадьбы они были знакомы, она его и устроила, приятельствовали вроде как. Одно она сказала мне тогда, и хоть мы отцом разных пород, слова ее до сих пор меня греют: «Вижу теперь, в кого ты такой».

Я не горжусь тем, как поступал, если вам от того будет легче, знайте, что за то жизнь наказала меня по полной. И все же я не забываю те слова, что он озвучил мне.

Однако снова, не знаю, как быть. Могу сделать правильно, а могу для себя. В чем смысл поступать правильно, если тебе в том проку нет?! Мне вот не хочется поступать правильно. Мне вот противно от того до колик в боку. Ну и нахуй оно мне надо, это «правильно», если я не хочу, а?!! И казалось бы: делай как хочется, всем похуй, а кто осудит — того и послать можно. 

Но вот какая беда: уж нет его как много годков, а все его это слово в башке звучит.

Знай, Дмитрич, как и раньше, я все еще не могу понять, зачем делаю так, как делаю. Ну просто ты как-то сказал, что так по-мужски. Вот и все дела.