Ты помнишь детство? Имаджинариум

Смотрим на картинку и пишем то, что придёт в голову. 

«Джереми, ты помнишь наше детство?». Аманда нажала на стоп. Вновь отмотала запись на диктофоне к самому началу. «Джереми, ты помнишь наше детство?». Стоп. К началу.

Это всё, что она успела записать, когда вышла из машины, достигнув вершины холма. Ей хотелось запечатлеть свои эмоции для брата именно в тот момент, когда с возвышения взгляду откроется старое поместье, в котором они провели молодые годы.

Родители погибли, когда Аманде стукнуло восемь. Джереми не исполнилось и пяти. Социальные службы возились недолго: почти сразу определили их в «Тихий дом» миссис Уилкинс. Конечно, потерять родителей поистине ужасно, да ещё в таком юном возрасте, но, на счастье, это место оказалось совсем не таким, какими рисуют многие детские дома. Миссис Уилкинс заменила им мать, успевая следить ещё за дюжиной подрастающих сирот. Наверное, дело было в её доброте, а может, в чём-то ещё — сложно сказать. Но благодаря ей дети в «Тихом доме» жили дружно и были друг другу настоящими братьями и сёстрами.

Минуло десять лет с тех пор, как Аманда выросла и смогла жить самостоятельной жизнью, забрав Джереми в новенькую квартирку в Лондоне. Первые годы они часто навещали миссис Уилкинс и всячески помогали приюту, а затем произошла авария. Джереми больше не мог ходить, потерял память и не узнавал сестру. Доктора, иголки, таблетки, терапия — ничего не помогало ей вернуть брата, и так родилась идея создать воспоминания. Напомнить Джереми о прожитых в приюте годах.

Вооружившись фотоаппаратом, диктофоном и блокнотом, Аманда прыгнула в старенький «Жук» и отправилась к «Тихому дому». Первое, что ей хотелось запечатлеть: свои эмоции от вида на приют с ближайшего холма. Когда они были маленькие, часто забирались на него и им открывался прекрасный вид на зелёные луга, среди которых возвышалось ухоженное двухэтажное строение. В окнах его всегда можно было увидеть саму миссис Уилкинс или же кого-нибудь из детей, помогающих ей с домашними делами. Часто миссис Уилкинс открывала окна на кухне, и тогда ароматы тыквенного пирога и рагу с бараниной разлетались по всей округе. «Эй, бездельники! Хотите кусочек?», — кричала она им, выставляя пирог на подоконник, чтобы остыл. И они мчались с холма, чтобы поскорее получить свою долю.

«Джереми, ты помнишь наше детство?», — только и успела сказать Аманда, приготовившись описать такой знакомый, уютный и родной вид с вершины холма, но лишь остановила запись. Ей открылась картина унылого запустения: зелёными лугами давно уже никто не занимался, и буйно растущая всё лето трава теперь пожухла, склонившись к земле. Дом стоял там же, где и всегда, только окна его были либо заколочены, либо выбиты. На фасаде красовалось граффити, значение которого Аманда даже не пыталась разобрать.

Маленький сад, простирающийся прямо перед домом, полностью зарос. Цветы, которым требовалась рука человека, давно погибли, и в нём остались только дикие розы, разросшиеся в сплошную колючую стену, перекрывающую подъездную дорожку. Взгляд зацепился за входной проём, зияющий унылой чернотой: дверь была выбита и тоскливо болталась на одной петле.

Аманда не решилась достать фотоаппарат. Ни к чему Джереми видеть этот дом таким. Она спустилась с холма, подошла к зданию и осторожно пересекла колючие кустарники. Двухэтажная махина теперь возвышалась над ней, и если раньше этот вид вызывал благоговейный трепет, то теперь в душе были только уныние и горечь.

Она осторожно вошла внутрь. В голове заворачивались клубком сотни вопросов. Что случилось? Как? Почему? Где миссис Уилкинс? Где дети? Они были здесь почти шесть лет назад, и всё было на своих местах. Всё было таким же, как и в детстве, разве что сама миссис Уилкинс немного постарела, но оставалась всё такой же бойкой, внимательной и любящей. Почему «Тихий дом» превратился в «Мёртвый дом»?

Ноги понесли направо, к длинному застеклённому коридору, соединяющему основное здание с небольшой пристройкой, в которой располагалась библиотека. «Ребята, прекратите бегать!», — раздался в голове голос миссис Уилкинс. Они всегда неслись туда после обеда: читать очередную из тысячи книг, расставленных на полках.

Больше от коридора ничего не осталось. Буйная растительность, охватившая его с обеих сторон, проникала внутрь сквозь разбитые окна. Где-то явно рос тополь: весь пол был покрыт белым пушистым ковром. Дверь в конце коридора, ведущая в библиотеку, оставалась плотно закрытой. На какой-то миг Аманде почудилось, будто бы эта дверь всё так же насыщена красками, а маленькое витражное стекло наверху абсолютно цело, и лучи солнца, попадающие на него, играют разноцветными зайчиками на стенах коридора, возвращая его к жизни.

Но нет — видение длилось лишь краткий миг, окуная её в воспоминания. Серые обшарпанные стены коридора были так же мертвы, как и остальной дом. Штукатурка облупилась, осыпалась. Из потолка торчали провода. Половицы отсутствовали то тут, то там, оставляя под собой чернеющее пространство. Аманда вернулась в прихожую, не в силах справиться с нахлынувшим чувством обиды. Будто миссис Уилкинс предала её, бросила, оставила одну. Но может, она вовсе не виновата в том, что случилось? Ещё бы понять, что же всё-таки случилось.

Взгляд упёрся в пожелтевшую страницу газеты, лежащую под ногами. Дата: 26 сентября 1994 года. Четыре года назад. Аманда осторожно подняла её: на фотографии, украшавшей верхнюю полосу, был «Тихий дом». Миссис Уилкинс в окружении дюжины сирот стояла у входной двери. Заголовок гласил: «Трагедия в Фостершире». Взгляд скользнул ниже:

«Владелица приюта "Тихий дом", а по совместительству воспитательница, управляющая, повариха, уборщица, садовница и просто великолепная женщина Сара Уилкинс, известная не только во всём Форстершире, но и в его округе, найдена убитой в собственном доме. Следствие предполагает, что убийца — маленький Грегори Смит, которого привезли в приют совсем недавно. К сожалению, обнаружить Грегори не получилось: мальчик пропал, и никто из сирот не может сообщить куда. Что теперь будет с ними? Закроется ли "Тихий дом"?»

Она не стала дочитывать статью. Слёзы стекали по щекам, собираясь на подбородке, и капали на пожелтевшую и без того сырую бумагу. Страница выпала из рук, опустившись на пол заброшенного здания. В груди у Аманды всё сжалось. Второй раз в жизни она потеряла мать. Но всё ещё могла вернуть брата. Справившись с эмоциями, Аманда вытащила из сумочки диктофон. Щёлкнула кнопкой записи. «Джереми, ты помнишь наше детство?».

Слова эхом разнеслись по заброшенному «Тихому дому». Но Аманда уже начала диктовать их историю, и воображение оживляло его, возвращая в те времена, когда они бегали по его коридорам, учились, играли, общались, плакали и смеялись. Пусть дом уже мёртв. Пусть мертва и его хозяйка. Для брата Аманда оживит их, чтобы напомнить о том, как они жили тогда, когда были детьми.