Тревожное ожидание. Миниатюра.

Я трясся, как осиновый лист не только потому, что было холодно и дул промозглый ветер, но и потому, что ждал появления Тани. Что если она взглянет на меня и все поймет? Жизнь тогда перевернется с ног на голову и рухнет к чертям в мрачное и зловонное обиталище нечисти. Туда мне, впрочем, и дорога.

Диктор буднично объявил, что поезд прибывает к третьему пути, и я медленно поплелся к переходу.

Ступенька и еще одна. Началась нескончаемая череда спусков и подъемов.

Она точно все поймет, почует, как собака. Или, что еще хуже, уличит во лжи, поймает на мелочах. Это она умеет.

Зачем я пошел пить с Игорем? Зачем разговорился с Машей? Зачем мы вышли подышать воздухом в безлюдный переулок? Ох, сколько ненужных вопросов. После драки кулаками не машут. Все. Баста. Хватит изводить себя. Будь, что будет.

Ночную мглу прорезал яркий свет фар, который больно ударил по глазам. Тело оцепенело от ужаса. Еще каких-то пять минут и все решится.

Поезд полз и полз, механизм надоедливо скрипел, потом скрип превратился в противный лязг, в конце последовал грозный шик. Все стихло.

Прошла минута, а может две, или даже пять. Дружной чередой к вокзалу шли люди, а Тани все не было. Спустя десять минут платформа опустела.

Я глупо озирался по сторонам. Потом вспомнил, что у жены третий вагон и поспешил к нему.

В дверях меня остановил проводник. Я пустился в объяснения. Он не стал дослушивать, а почему-то указал назад, туда, откуда я только пришел. Я оглянулся и похолодел…

К вагону шли фельдшера с носилками. Последнее, что я услышал, были слова проводника: «Примите мои соболезнования». Дальше мрак.