Эксперимент с ИИ))

Сейчас чуть ли не каждый второй пишет про написание книг с помощью нейросетей. Мнений и лагерей великое множество (была возможность уже бы передрались). Но суть не в этом. Решил тут на общей волне поэкспериментировать и дать на откуп нейросетке полностью написание главы. После прочтения даже слегка подзавис))), долго думал а может ли нейронка употреблять запрещенные вещества.
Суть запроса была: "Мир: 2052 год. Наука шагнула вперед. Человек теперь может погружаться в симуляцию любого мира, который он создает по своему желанию с помощью нейросети. Но не всякий мир добр к гостям.  Некоторые погрузившиеся не могут вернуться самостоятельно. Были уже смертельные случаи. Для устранения таких проблем, были созданы специальные команды спасателей - "ныряльщики". Напиши пилотную главу."
И вот результат:
"Глава 1. Утопия — это скучно, или Как мы чуть не стали вечными хиппи

— Итак, вводные данные, — Алексей «Кубик» Воронов постучал стилусом по голограмме, отчего та возмущенно замигала. — Мир «Золотой Рассвет». Рейтинг счастья — сто десять процентов. Жители танцуют с цветами, едят нектар и, судя по отчетам, коллективно кончают от вида заката. Наш клиент — доктор Хельмут Штерн, гениальный нейрохирург, папаша трех детей и, видимо, полный идиот, потому что он застрял в этом раю уже сорок восемь часов.

— Может, он просто не хочет возвращаться к ипотеке? — лениво протянул Микаэль Хаяши, крутя между пальцами свой дурацкий механический калькулятор. — Я бы тоже задумался, если б мне предложили вечность в мире, где утром не надо чистить зубы, потому что они у тебя от рождения идеальные.

— Мик, у него трое детей и жена-адвокат, — вздохнула Нина, поправляя медицинский сканер на запястье. — Она уже грозится подать на нас в суд, если мы не вытащим его, пока он не женился на местной фее или кто там у них водится.

— Кто водится? — подал голос Борис, до этого молча разглядывавший потолок с видом философа, которому надоели люди. — Драконы?

— Хуже, — фыркнула Айрис, не отрываясь от сенсорной панели, где пульсировали золотые разводы чужого сознания. — Там летающие пони с радужными гривами. И каждый пони считает своим долгом обнять тебя и сказать, что ты особенный.

Борис медленно перевел взгляд на Кубика.

— Я отказываюсь. Пусть платят штраф.

— Барон, мы уже подписали контракт. И вообще, с каких пор ты боишься маленьких лошадок? — удивился капитан.

— Я не боюсь. Я брезгую. Они липкие, — Борис поморщился с таким видом, будто ему предложили съесть вареный галстук.

Вход в симуляцию прошел без эксцессов, если не считать того, что Айрис, как обычно, перепутала координаты, и они материализовались не в беседке из роз, а по пояс в декоративном фонтане.

— Отлично. Спасибо, Глаз, — процедил Кубик, отплевываясь от мыльной воды. — Мы похожи на команду спасателей или на труппу утопленников?

— Зато освежает, — жизнерадостно сообщила Айрис, выбираясь наружу. — И вообще, это был не я. Это нейросеть перекалибровала вход под биоритмы Штерна. Он, видимо, любит купаться голышом.

— Не развивай эту тему, — закатил глаза Мик, отряхивая свой любимый рюкзак с инструментами. — Я и так уже представляю, как мы будем вытаскивать голого профессора из этого ментального борделя.

Мир действительно был прекрасен до зубовного скрежета. Небо переливалось перламутром, травы пахли так, что хотелось лечь и умереть от счастья, а вдалеке паслись те самые розовые пони, которые дружелюбно махали хвостами в ритме ненавязчивого джаза.

— Координаты клиента — вон тот холм, — Нина указала на идеальный зеленый бугорок, на котором сидел человек в белой хламиде и смотрел на горизонт. Очень вдохновенно. С поджатыми коленками и легким наклоном головы.

— Выглядит как обложка альбома группы про мир во всем мире, — заметил Мик.

— Выглядит как мудак, который не хочет домой, — поправил Кубик, сжимая челюсти.

Они подошли к Хельмуту. Профессор обернулся, и его глаза сияли такой чистой голубизной, что Борис непроизвольно прищурился.

— О, странники! — провозгласил Штерн мелодичным, как арфа, голосом. — Вы тоже пришли узреть Истину? Она повсюду! В каждом лепестке, в каждой пылинке! Я понял, что пятьдесят лет ковырялся в мозгах людей, но так и не понял, где у них кнопка счастья. А она вон там! — он махнул рукой куда-то в облака. — Просто надо хотеть!

— Профессор, — ледяным тоном начала Нина, включая сканер. — Нас наняла ваша жена. У вас через два часа встреча в суде по поводу развода, если вы не явитесь. Вы помните, что у вас есть дети?

— Дети? — Штерн задумался, поглаживая бороду. — Ах да, мои маленькие продолжения. Но здесь есть дети, которые никогда не плачут! Они сделаны из света!

— Ага, у них внутри лампочка, — буркнул Мик, косясь на Кубика. — Капитан, видишь это? Имхо, добровольная блокировка памяти. Он не хочет вспоминать реальность, потому что тут ему дали локальные права администратора.

— Значит, будем ломать, — Кубик шагнул вперед и взял профессора за плечо. — Хельмут, посмотри на меня. Я — твой будильник. Ты проспал работу.

— Работа? — лицо Штерна исказилось гримасой отвращения. — Зачем работать, если можно просто быть?

— Потому что еда не падает с неба, — терпеливо пояснил капитан.

В этот момент с неба упала корзинка со свежими круассанами, явно сгенерированная нейросетью в ответ на слова Штерна.

Профессор победоносно указал на нее пальцем.

— Еще вопросы?

— У меня есть, — подал голос Борис, который все это время стоял чуть позади, не сводя глаз с самого большого розового пони. — Кубик. Если я сейчас ударю его в челюсть, симуляция не крашнется?

— Барон, не смей, — устало вздохнула Нина. — Он наш клиент. Ты хочешь получить штраф за насилие над сознанием?

— Я хочу получить тишину, — буркнул Борис. — Он уже второй час поет гимн единорогам. У меня от этой вибрации в ушах звон.

Нина посмотрела на показатели сканера. Когнитивные связи Штерна опутали всю симуляцию, как паутина. Отключить его насильно — гарантированная кома.

— Нужно заставить его захотеть выйти, — сказала она. — Только добровольно.

— А если сделать мир хуже? — оживился Мик. — Я могу подкрутить параметры. Сделать так, чтобы у всех пони выпали зубы, а нектар начал горчить.

— Это вызовет отторжение нейросети. Нас выбросит, а он останется, — покачал головой Кубик.

— Эй, идея! — Айрис хлопнула в ладоши. — Мы тут все ищем сложные пути. Но проблема-то простая. Скажите, профессор, — она подошла к Штерну и наклонилась к нему с самой хитрой улыбкой. — Вы любите ходить в туалет по-большому?

Штерн поперхнулся своим вдохновенным воздухом.

— Что-что?

— Ну, в реальной жизни, когда вы выпьете кофе с утра, у вас что, рефлексов нет? Неужто организм вас не зовет? А здесь, в вашей утопии, как вы… э-э-э… очищаете сознание через нижние чакры?

— Здесь нет потребностей, — с достоинством ответил профессор. — Мы легки и свободны.

— Бедняга, — покачала головой Айрис, оглядываясь на команду. — Слушай, Хельмут. А ты вообще помнишь чувство, когда, извиняюсь, приспичило, а ты в пробке? Вот это дикое напряжение, когда каждая минута — вечность, а потом бах! — и ты дома. Это, кстати, самый кайф в жизни. Простое человеческое освобождение.

— Она серьезно? — прошептал Мик, округлив глаза.

— Очень серьезно, — одними губами ответил Кубик. — И, кажется, это сработает.

Штерн задумался. Впервые на его лице появилось не блаженное, а сосредоточенное выражение.

— Хм… Я… действительно давно не чувствовал… давления, — пробормотал он.

— Ах, чудесное давление! — продолжала Айрис, размахивая руками, будто проповедница. — Эта острая необходимость, которая заставляет тебя мчаться, не разбирая дороги! Где твоя цель, Штерн? Где твоя воля к Жизни, если ты не можешь даже нормально сходить по-человечески? Эта утопия кастрирует твой инстинкт выживания!

— О боже, она сейчас впарит ему философию дефекации, — застонал Борис, закрывая лицо ладонью.

— Работает же, — пожал плечами Мик, наблюдая, как матрица мира начинает мелко подрагивать. Нейросеть пыталась воссоздать «ощущение пробки» по запросу Штерна, но не знала, как это визуализировать без боли и дискомфорта.

— Я хочу… я чувствую… — Штерн схватился за живот. — О, боже! Я хочу домой! К моему унитазу! К моему креслу! К моему скучному, вонючему, реальному миру!

— Внимание! — рявкнул Кубик. — Разрыв стабильности! Мик, тащи выход! Нина, держи его сознание, чтобы не рассыпалось!

— Да я вообще пока держу себя, чтобы не заржать, — просипел Мик, вбивая код экстренной эвакуации.

Сирена завыла, перламутровое небо треснуло, пони панически разбежались, а профессор Штерн, орущий: «Я хочу унитаз!», провалился в спасательный портал, утягивая за собой команду.

Они вывалились в реальный мир — мокрые, грязные, с головной болью от резкого перехода. Хельмут сидел в своем кресле, обнимая кружку с водой и трясясь.

— Я… я вернулся, — прошептал он. — Я чувствую… я хочу… — он вскочил и убежал в туалет.

Нина выдохнула и глянула на Айрис.

— Серьезно? Физиология?

— А что? — Айрис пожала плечами. — Гуманизм, понимаешь. Простые радости бытия. Сказано же было — нестандартные решения.

Кубик отключил передачу звука с камеры наблюдения, чтобы не слышать, как великий нейрохирург возвращается к реальности с нечеловеческим усердием.

— Команда, — произнес он, глядя в потолок. — Через час у нас новый вызов. Мир зомби-апокалипсиса. Надеюсь, там хотя бы не будет пони, рассуждающих о сути бытия.

Борис мрачно усмехнулся.

— Зомби — это хорошо. С ними понятно. Либо башка оторвана, либо нет. Без соплей.

— Барон, ты неисправим, — вздохнула Нина, но в голосе ее звучала улыбка. — Ладно, пошли пить кофе. Настоящий. Горький. С отвратительным чувством срочности. Кто бы мог подумать, что спасение мира будет заключаться в пробуждении кишечных рефлексов.

Мик поднял свой калькулятор, на экране которого высветилось: «Решение найдено: 1-0 в пользу остроумия».

— Записываю в протокол, — сказал он. — Официально: спасение доктора Штерна осуществлено методом эмоционального шантажа через базовые инстинкты. И, Кубик, если комиссия спросит, я тут ни при чем. Это все Айрис с её «Биологией счастья».

Айрис отсалютовала ему пустой чашкой.

— Рада стараться. В следующий раз буду рассказывать про прыщи в подростковом возрасте. Небось, и зомби сдадутся, если напомнить им, как это было мерзко."