Не пьеса о любви, страсти, пердеже, пиве и членах. Написал такое впервые и я очень горд этим говном!

Литератор, поэт и музыкант, богобоязненный плод любви своих двух мам. Проезжая на авто, он приказал водиле тормознуть и приник к окну всей рожей, чтобы взглядом обглодать свою судьбу, возможно.  

Кровь потекла из носа, когда он разглядел ее под тусклым фонарем. Она блевала пивом, водкой и ликером. Произносила странные слова, которые он не слышал прежде.  

Когда фонтан иссяк и крантик превратился в губы, нимфа повернулась задом. Задница в колготках странных, словно рыболовная глазурь оплела вкуснейший пудинг.  

Кровь дурная устремилась обратно в нос и перетекла в чресла, что так непоэтично оттопырили штаны поэта.  

 - Моя любовь, возможно, это!  

Страсть забурлила в венах, словно первосортный героин. 

- Господин? - отвлек его водитель.  

- Гарри, я нашел жену, о которой мечтала мама! И вторая, возможно, мама! 

- Но господин! Ведь ваша мама и вторая мама тоже... - попытался достучаться до него водитель.  

Юный господин же в сердце дверь свою раскрыл, но автомобильной громко хлопнул. Он шагал за дамой сердца, что, спотыкаясь и утирая сопли, держала курс от него на запад, в бар “Кривая рожа”. Ему был слышен смех, удары, свист, контрабас и, наверное, бензопила. Ну и орал в микрофон, как демон, кто-то. 

Сфинктер сжался, потом разжался, сделал глубокий вдох и снова сжался. Юный господин, сын своих двух мам, поэт и литератор, в костюме от самых странных кутюрье вошел снаружи внутрь. В нос ударил запах масла и бензина, выхлопные газы смешались с пердежом и пролитым пивом. Байкеры посмотрели странно, заухмылялись и пропустили внутрь.  

Юный господин с любопытством осмотрелся. Странные фуражки, штаны из кожи, вульгарные наряды, много обнаженной кожи... Увидев ядовито-красный ирокез любимой дамы, он ускорил свой поход, разбивая волны зла и силикона. Терпя по жопе странные удары, но, как велел Шекспир, - не падать духом и с целым морем бед покончить надо, а потом поцеловать те губы как награду! Да!  

Пылая жаждой по любви, юноша повысил голос: 

- Эй ты!  

Нимфа резко обернулась, ее член мотнулся и, оставив влажный слеш в пространстве, громогласно шлепнул о бедро.  

- Чо надо, бля?!  

В голове раздался Моцарт "Лакримоза", трагедия всей жизни ударила по роже.  

- Мне виски, добрый господин за барной стойкой, - хрипло заявил поэт и литератор, сын двух мам и, как оказалось, епта, пацан нормальный. 

Бармен смерил его взглядом:

- Парень, что, сука, случилось с твоей рожей? 

***

Хотел поучаствовать в конкурсе, но вспомнил, что конкурсы это кал, а в блокноте уже насрано, поэтому вот.