Работа в архивах

Прежде чем выступить на круглом столе в 2011 году и неоднократно съездить в Казахстан, о чём я рассказывал раньше, я с небольшими перерывами десять лет проработал в разных архивах и опубликовал несколько статей, учась новой профессии у более опытных товарищей. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) я сразу познакомился с учёным из Германии, который подсказал мне номера необходимых для прочтения дел. Он занимался историей Средней Азии и свободно говорил по-русски. Казалось, он знал всех других постоянных посетителей бывшего партархива. Более того, из какой бы страны они ни были, он начинал говорить с ними на их языке. В тех делах, номера которых он мне подсказал, можно было найти информацию о работе моего родного деда на посту председателя ЦИК (1920 год) и СНК Туркестанской АССР (1922—1924 годы).

В архиве собралась дружная компания историков, которые знали, кто я, но относились ко мне как к своему коллеге. Однажды мы собрались за обедом в столовой РГАСПИ. Среди моих новых знакомых был француз, который писал диссертацию о трёх репрессированных национальных деятелях СССР, в том числе моём дедушке. Американец занимался положением ветеранов войны в современной России. В нашу компанию также входили две молодые женщины из Великобритании. Все говорили по-русски, а они, хоть и знали язык, стеснялись и предпочитали общаться на английском.

— А почему ты произносишь слово black как «блак», а не «блэк»? — спросил немец одну из девушек с веснушками и в очках, которая, к моему большому удивлению, писала диссертацию о сёстрах В.И. Ленина.

— Я из Шотландии, — ответила она. С этой девушкой я общался отдельно, раз мы даже обедали вдвоём.

Затем меня познакомили с другой женщиной, доктором исторических наук. Она предложила подготовить несколько архивных документов, касающихся моего деда, и прокомментировать их для сборника «Россия и Центральная Азия. 1905—1925 гг.» (издан в Караганде в 2005 году). Чуть позже мы вместе написали статью о деятельности деда в качестве полномочного представителя Исполкома Коминтерна в Монголии (1924—1925 годы). Она была опубликована там в 2010 году на русском языке в сборнике, экземпляры которого мы впоследствии получили по почте.

Но ещё раньше я поработал в фонде Коминтерна, в том же здании. Материала оказалось очень много, потому что мой дед, будучи заместителем заведующего Восточным отделом Исполкома Коминтерна, писал пространные отчёты своему шефу в Москве — Ф.Ф. Ильину, известному под псевдонимом Раскольников (будущему невозвращенцу, автору «Открытого письма Сталину»). Женщина, сидевшая в читальном зале, вдруг попросила меня пройти в один из кабинетов архива. Там я познакомился с работником фонда Коминтерна, который предложил написать статью о деде для Германии. Редакцией русского текста занимался не только он, но и заместитель директора РГАСПИ, который на полях внёс в него несколько дополнений из архивных документов. Затем я перевёл статью на английский язык. Вскоре мне позвонили и сказали, что из Германии приехал человек, который занимался журналом «Historische Kommunismus-Forschung». Вначале я увидел этого импозантного мужчину в читальном зале с переводчиком французского языка и сразу понял, кто он. Потом мы все собрались в кабинете моего знакомого из фонда Коминтерна. Здесь я переводил его слова немцу на английский. Мою статью последний прочитал и остался доволен, сделав несколько мелких замечаний. Он также попросил написать на английском краткие биографии всех упомянутых в статье лиц. В конце разговора работник архива протянул ему книгу и попросил перевести с немецкого одно довольно лёгкое предложение. Когда-то давно я пытался самостоятельно выучить этот язык, поэтому, не дождавшись перевода на английский, сделал его сразу на русский.

— А вы говорили, что я полиглот. Вот кто полиглот, — засмеялся немец, указав на меня.

По его просьбе я послал ему по обычной и электронной почте русский и английский тексты и биографии. В 2003 году я увидел сборник с моей статьёй в витрине читального зала РГАСПИ и сделал с неё ксерокопию. Доклады (все разные) на круглом столе, четырёх конференциях в Казахстане и эссе о личной жизни родного деда я уже писал самостоятельно. Доклады были опубликованы в печати, а эссе я разместил в Интернете.

Работа затруднялась тем, что личное и архивное уголовное дела моего деда находились почему-то в Казахстане, хотя последние одиннадцать лет он работал заместителем председателя Совнаркома РСФСР и в 1938 году был расстрелян в Коммунарке. Но сохранилось его персональное дело, которое прислали для ознакомления из Йошкар-Олы. В нём оказались и реабилитационные документы, совпавшие с теми, что содержались в архивном уголовном деле. Его читала моя ныне покойная тётя, проживавшая в Алма-Ате, которой отксерили отдельные страницы (мы по почте обменялись с ней имевшимися у нас материалами). Кроме того, в Архиве Президента России есть протокол допроса дедушки от 3 июля 1937 года, который Ежов направил в адрес Сталина. Он опубликован в приложениях к книге В. Хаустова и Л. Самуэльсона «Сталин, НКВД и репрессии 1936—1938 гг.», М., 2010.

Что касается Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), я нашёл в нём около десяти документов о назначениях деда на различные должности. Там же, в отдельном помещении, ознакомился с документами из фонда Наркомата по делам национальностей РСФСР, который возглавлял И.В. Сталин. В 1920—1922 годах мой дед был его вторым заместителем. Там я нашёл мало интересного, вероятно потому, что в 1921 году он был послан полномочным представителем наркомата в Азербайджан.

Зато во втором здании ГАРФ на Бережковской набережной, 26 мне сразу вручили отдельную папку с данными о протоколах заседаний СНК РСФСР, которые вёл или в которых участвовал мой дед. За изучением их я провёл почти год. Тема Совнаркома РСФСР в исторической науке не исследована, поэтому я старался затрагивать её в своих докладах в Казахстане (до 1936 года входившем в состав РСФСР в качестве автономной республики) как имеющую новизну для историков.

Также я прочитал в Центральном архиве ФСБ уголовное дело моей мамы, которая в 1949—1953 годах находилась в ссылке в Казахстане. Там же мне помогли установить подробности заключения и смерти в возрасте двадцати лет её сводного брата. По другому запросу в ФСБ я получил ответ из «архива Департамента КНБ Республики Казахстан по г. Алматы» о том, что ознакомиться с уголовным делом дедушки могу лишь у них.