Школа, Бузова и Томск

Шанс встретить Ольгу Бузову на Маросейке в компании депутата Госдумы низок, но никогда не равен нулю. Настоящую, неподдельную, не апгрейженную Бузову, весело смеющуюся вкупе с Алексеем Митрофановым, встретил именно там. Давным-давно, правда, но то не суть.

Увидеться с одноклассницей, укатившей куда-то далеко, встретиться в аэропорту всегда возможно и всегда неожиданно, особенно при пересадке с самарского рейса в Мск на прямой из первопрестольной в сибирский Томск. Да ладно, вот ведь, привет-привет, потом спишемся, да-да, есть везде, пишите письмы. Само собой, никто никому не писал и ничего не спрашивал. Причины не имеется, а как идут дела - легко понять по профилю соцсетей. 

Заметить на улице младших сестёр с братцами своих лихих друзей далёкой юности, одношкольников с одношкольницами, параллелокласников, парней с девами соседних потоков, бывших коллег и, такое тоже случается, даже сослуживцев, крайне легко. Кивнуть, спросить что-то обязательное и пойти дальше, понимая – молодым всё чувствуешь иначе, мир открыт, душа нараспашку, все друзья, обнимашки, всё такое. С возрастом, сами понимаете, приходит киношно-логичное «зачем?».

- Не взял телефон?

- Зачем?

Вову видел где-то в апреле-мае девяносто восьмого, аккурат перед его и моим уходами на срочную службу. Контактик регулярно подкидывает какие-то события его жизни, временами облайканые кем-то из общих типа друзей. Мы-то с ним, если разбираться, не были даже товарищами, знакомыми, учились в одной параллели средней школы номер восемь Отрадного. Встретил недавно, пыля на работу, слушая музычку и старательно обходя выбоины асфальта у Авроры. И тут, привет-сколько-лет, встретил человека из давным-давно закончившейся жизни эпохи конца детства, и, вот ведь, постояли-поговорили. 

Вова был самым-самым своего класса, лихо рубился и раздавал, когда требовалось, клал с прибором на всех со всеми, плевать желал на учителей и ждал конца девятого, чтобы свалить. Готовился служить куда-нито в суровые спецназы, а попал ещё круче, вроде как в РВСН, а уж служить в РВСН, охраняя шахты, в чём-то весьма даже серьёзнее рожа в мыле, кой-где ветка – берегись, ползёт разведка. Без претензий к пацанам с мышью на шевронах, от преднамеренно захваченной ядерной шахты вреда весьма много, всего-навсего. 

В общем, Вова оказался с возрастом таким же уверенным в себе, намного спокойнее, чуточку добрее к жизни и ещё более тёртым ею же. Норм, в общем, это здорово.

Олеся напряжённая точно электролиния. Мы не разговаривали больше пяти минут где-то с выпускного нашего спорт-класса, раз в пару лет встречались в родном городишке, кивали, расходились, а встретились, вот ведь, тогда же и в одной из самарских клиник. Возраст, наверное, не иначе, где ещё встречаться? Она молодчина, выглядит как тридцать лет назад, такая же худенькая, такая же остролицая, такая же, не поддавшаяся всяким вредным привычкам, отягчающих нас с вами болячками, комплексами и, само собой, килограммами. Она молодчина, и её размеры одежды, наверное, те же самые, как во времена юности с баскетбольным мячом. 

Вот только она напряжена, как ЛЭП, напряжение искрит в голосе, в так старательно подбираемых словах, что за ними угадывается бурляще-кипящее. В молодости, в рядах имперских штурмовиков, в такие случаи, бывало, шёл к пулемётчику, обычно стоящему на самом фланге очередного ВОП, взводно-опорного пункта нашего, раскиданного по осенне-зимне-весеннему Кавказу девяностых, полка оперативного назначения, шёл и, спасибо этим парням, пулял в белый свет, как в копеечку, с самого обычного ПК. С меня Г4зима, нервы лучше, доброго вечера. А вот как быть Олесе – не знаю.

Данила отлично стучал мячом по паркету. Паркета не имелось в помине, наша баскетбольная ДЮСШ обладала лишь крашеными досками, но стучать по паркету звучит и читается круче. Данила стучал отменно, кидал неплохо, лидировал вообще прекрасно, но на его пути в команде встали девяностые, жажда свободы и пацанский красно-синий LM. Табак со спортом совмещаются так себе, и не кивайте на чемпионско-кубинские коибы, это другое. Данила исчез с нашего юношески-баскетного горизонта, растворившись в лихой дворово-уличной тьмы девяностых и его знали на всех двух с половиной дискотеках нашего крохотного городка, а люлей, когда стоило, он выписывал так же точно-беспощадно, как пятилетку назад бросал трёшки. 

В утро того дивного дня, где Господь-Бог полюбил троицу знакомых моего прошлого, Данила, когда-то блондинисто-начёсанный, а теперь лысо-бородатый, сажал кого-то своего маленького в автобусы, развозящие школоту по летним лагерям, сажал и казался совершенно счастливым. 

Прошлое иногда встречается рядом и здорово, когда оно становится неплохим настоящим.