Новая глава из книги

Смерть в подвале

— А‑а‑а! А‑а‑а! Помогите! — прокричала Маша, когда нечто волокло её за волосы по земле. Ветки и камни царапали спину, а в ушах стоял гул, будто сама земля стонала от ужаса. В тот же миг кто‑то ударил её по голове — глухой, тяжёлый удар, от которого мир на секунду вспыхнул ослепительной белизной, а затем погрузился во тьму.

Пришла в себя она только в непонятном помещении с каменными стенами, покрытыми плесенью и странными символами, будто выцарапанными ногтями в агонии. Тускло горевшие факелы отбрасывали дрожащие тени, которые, казалось, шевелились сами по себе — то вытягивались, то сжимались, словно живые существа. Воздух был пропитан запахом сырости, гнили и чего‑то ещё — сладковатого, тошнотворного, будто где‑то рядом разлагалось что‑то давно мёртвое.

Маша чувствовала, как кровь приливает к голове — та кружилась, подступала тошнота, а рана на затылке пульсировала острой, рвущей болью. Её ноги были связаны грубой верёвкой, и за них она была подвешена за крюк на потолке помещения. Тело висело под странным углом, мышцы рук и плеч уже начинали неметь от напряжения. Перед глазами всё плыло и крутилось — медленно, мучительно, будто её кружат на карусели, которая никогда не остановится. Она попыталась пошевелиться, но без толку: верёвки держали крепко, врезаясь в кожу, оставляя на запястьях кровавые полосы.

— Привет, Машенька, — раздался голос из темноты. Низкий, шипящий, с нотками извращённого удовольствия.

Маша дёрнулась, застонала от боли и взвыла:

— П‑пощадите… Прошу вас… Я никому ничего не расскажу… Отпустите… Я ничего не видела… Ничего не знаю…

Из мрака выступила женщина в чёрном плаще. Капюшон скрывал лицо, лишь бледные губы и острый подбородок виднелись в проёме тени. Её пальцы, длинные и тонкие, как паучьи лапы, сжимали хрустальный бокал — тот мерцал в свете факелов, отражая багровые блики.

— Ну уж нет, — прошипела незнакомка, медленно приближаясь. Её шаги звучали едва слышно, но каждый отдавался в голове Маши глухим стуком. — Такой изысканный вкус… Я ни за что не отпущу. Ты ведь знаешь, что кровь молодых девственниц — самая сладкая?

— Н‑нет… — прошептала Маша, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Пожалуйста… У меня мама больна… Ей нужны лекарства… Я всего лишь горничная, я ничего не зна…

Незнакомка резко оборвала её:

— Молчи. Твои мольбы лишь портят момент.

Подойдя вплотную, она подтянула путы выше, освобождая вены на предплечье. Затем поднесла сосуд  и медленно, нарочито медленно, полоснула ногтем по коже. Ноготь оказался острым, как лезвие, и тонкая струйка крови потекла в сосуд, падая каплями — кап… кап…

— Слышишь? — прошептала женщина, наклоняясь к самому уху Маши. — Это музыка моей души. Каждая капля — нота. Каждый крик — аккорд.

Существо поднесло бокал к губам и, прикрыв глаза, с наслаждением начало потягивать кровь, смакуя каждый глоток.

— Не дёргайся, — прошипела она, вновь приближаясь. — Будешь дёргаться — будет больнее, и кровь разбрызгаешь, а я её хочу собрать побольше. Мне нужно ровно двенадцать капель левой руки и столько же — правой. Ритуал требует точности.

Поднеся тазик, существо поставило его снизу, под телом Маши. Затем ногтем вскрыло вены на второй руке — так же неторопливо, с какой‑то извращённой аккуратностью. Кровь потекла сильнее, застучав по металлу тазика частым ритмом.

— Зачем?.. — выдохнула Маша, чувствуя, как силы покидают её. — Что вы делаете?..

— О, милая, — женщина улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Я дарю тебе вечную жизнь. В моей памяти. В моём бокале. В моих венах.

Маша попыталась закричать, но из горла вырвалось лишь:

— Поща… — а дальше — бульканье, хрип.

Тело ещё несколько раз вздрогнуло в последних предсмертных конвульсиях, затем обмякло. Существо замерло, разглядывая свою работу. Оно поднесло хрустальный бокал к свету факела, любуясь рубиновым оттенком жидкости, и тихо, почти нежно, произнесло:

— Спасибо, милая. Ты была прекрасна.

Оно сделало ещё один глоток, затем повернулось к выходу. Плащ зашуршал по каменному полу, шаги затихли в глубине подземелья, а факелы продолжали мерцать, отбрасывая зловещие тени на безжизненное тело, подвешенное под потолком. В тишине было слышно лишь, как капли крови всё ещё падают в тазик: кап… кап… кап…