Глава тринадцатая : Милый дом — Часть первая готова.

Новая глава готова. Белладонна наконец-то выбирается из «Забытого сада» и отправляется в город. По дороге она покупает платье.

С этим платьем я застрял. Я парень, и, честно говоря, процесс надевания женского платья для меня — тёмный лес. Что там за шнуровка, как оно сидит, как должно ощущаться — я не знал. Поэтому я обратился к знакомой девушке. Она мне расписала всё: как надевают такие платья, как ощущается корсет, как затягиваются шнуры. Я адаптировал её описание под книгу, и получилось то, что вы увидите ниже.

Спасибо ей за помощь — без неё этой сцены бы не было.

Отрывок с платьем:

Белладонна осталась одна. Она аккуратно сняла платье с вешалки, чувствуя, как плотный матовый шелк скользит сквозь пальцы, отзываясь прохладой и неожиданной тяжестью — словно она держала в руках не ткань, а застывший кусок безлунной ночи. Прежде чем примерить, она ослабила шнуровку на корсете; жесткие китовые усы послушно разошлись, обнажая алую изнанку — рубиновое нутро, скрытое от посторонних глаз.

Перешагнув через пышный багровый подол, Белладонна медленно потянула платье вверх, позволяя темным складкам скользнуть по бедрам, обхватить талию, прильнуть к груди. Длинные рукава, отороченные филигранной вязью красного кружева, мягко облекли руки от запястий до локтей, а высокий воротник-стойка чуть сжал шею — прохладным, почти нежным объятием. Пока платье висело свободно, бесформенно — чужая броня, дожидающаяся главного движения.

Она завела руки за спину, нащупала концы черных шелковых шнуров, глубоко выдохнула — и потянула их на себя. С каждым тугим щелчком затягивающихся петель, упругим и почти музыкальным, платье плотнело, дюйм за дюймом обхватывая тело. Жесткий корсет бескомпромиссно сжал талию, заставляя спину выпрямиться, плечи — расправиться, а голову — вскинуться чуть выше. Сталь, затаенная в позвоночнике, отозвалась на это прикосновение, будто узнала свое — знакомое, родное, давно не чувствованное.

Когда последняя петля затянулась в тугой, мертвый узел, черная ткань и рубиновые кружева окончательно слились с силуэтом. Белладонна провела ладонью по корсажу — скользкая прохлада шелка, колючая нежность кружев — и в тусклом зеркале перед ней стояла уже не бродяжка. На нее глядела та, кто способна заставить замолчать любого, кто встанет на пути.

Платье перестало быть безжизненной материей. Оно стало идеальным оружием — как нож, как яд, как тихий шаг по каменной галерее. Теперь оно ждало своего часа. Так же терпеливо, как сама Белладонна.

Как вам отрывок? Девушки, если вы читаете — скажите, всё ли верно? А то вдруг моя знакомая меня разыграла, а я с умным видом вставляю это в книгу.