Мири. Вежливый кристалл

Вежливый кристалл

После того как камертон был найден, я решила устроить общий сбор. Енот, Фейри, Олень и Филин собрались у Пня-Стола. Вид у меня был, наверное, очень значительный — как у того, кто только что разгадал тайну и теперь собирается её огласить.

— Мы нашли важный инструмент, — начала я. — Камертон. Он звучит, когда правда, странность и лёгкость в ладу.

Енот покосился на кристалл.

— А если не в ладу, он что, молчит?

— Да.

— Значит, это такой вежливый кристалл, — сказал Енот. — Не хочет мешать.

Фейри бросила камешек. Круги разошлись по воде. Я истолковала это как «продолжай». Олень молчал. Филин наклонил голову на угол, означающий «я слушаю, но пока не впечатлён».

— Мы должны следить за тем, чтобы правда, странность и лёгкость всегда звучали вместе, — сказала я. — Если одно из трёх сбивается, камертон предупредит нас.

— А кто будет следить за камертоном? — спросил Олень.

— Я, — ответила я с готовностью.

— А кто будет следить за тем, кто следит за камертоном?

Я открыла рот. Закрыла. Енот фыркнул. Фейри бросила ещё один камешек, и круги разошлись так широко, что достигли берега и вернулись обратно.

— Мне кажется, — осторожно заметил Енот, — что ты хочешь поставить камертон на Пень-Стол и каждый день смотреть на него, проверяя, не сбился ли лад. А если он сбился — волноваться. А если не сбился — волноваться, что скоро собьётся.

— Это не так, — сказала я, но голос прозвучал как-то неубедительно.

— Это правда, — сказал Олень. — Я проверил.

Филин моргнул — быстро, почти незаметно.

Я посмотрела на кристалл. Потом на Енота. Потом на Оленя. Потом на Фейри, которая только что бросила третий камешек, и круги наконец затихли.

— Значит, я опять слишком стараюсь? — спросила я.

— Ты всегда слишком стараешься, — сказал Олень. — Но это правда. А правда — это не плохо.

— Это просто смешно, — добавил Енот. — В хорошем смысле. Особенно когда ты стоишь с таким лицом, будто только что изобрела... этот, как его... ну, ты поняла.

Я хотела возмутиться, но не смогла — потому что действительно было смешно. Стою перед спутниками с видом хранительницы великого знания, а они — Енот с мокрым жёлудем, Олень с непробиваемым спокойствием, Фейри с камешками и Филин с головой набок — возвращают меня на землю.

— Ладно, — сказала я. — Пусть камертон лежит на Пень-Столе. Но я не буду проверять его каждый день.

— Будешь, — сказал Олень.

— Буду, — согласилась я. — Но не каждый.

Фейри бросила четвёртый камешек, и я могла бы поклясться, что он упал с тихим смехом. А я стояла посреди Леса, на поляне, где менгир притягивал странное, и чувствовала, как Зеркало показывает мне меня: слишком старательную, слишком гордую, слишком Мири.

И это было смешно. И это было правдой.

Мири