Нуар добрался до пальцев.

Всю ночь мне снился роман. 

Не сюжет — сцены. 

Фрагменты, которые всплывали и тонули, как тела в реке, которую я сам придумал. 

Просыпаясь, я знал одно: понимание того, как это должно быть сделано, было слишком отчётливым, чтобы его игнорировать.

Завтрак не состоялся. 

Я сел за рукопись, как садятся за допрос, зная заранее, что ответы будут неприятными.

Восемьдесят глав. 

Средняя — шесть тысяч знаков. 

Это не текст, который можно пролистать за вечер. 

Это дело, в котором каждая глава — отдельный свидетель.

Глава за главой, диалог за диалогом — тысячи правок, тысячи мелких признаний текста в собственной неточности.

 Десять часов спустя выяснилось: я всё ещё топчусь на шестой главе. 

Арифметика была холодной и безжалостной — месяцы работы, может, двести часов, а может, и это оптимистичная оценка.

Текст я перечитал столько раз, что сюжет, который когда-то казался живым, теперь прятался за собственными строчками, как подозреваемый, который выучил свои показания наизусть. 

Я перестал видеть историю — только следы правок.

Пальцы бастовали первыми. 

Безымянный из романа наконец узнал, что такое настоящее онемение — моё собственное.

ИИ, как выяснилось, тоже был не в форме. 

Один процессор работал, остальные, судя по всему, дезертировали и легли спать. 

Помощи ждать не приходилось — только видимость помощи.

Вечером решил посмотреть «Гадкий Я». 

Может, там подскажут, как вырастить себе миньонов — послушных, работающих ночью, без выходных.

Перечитал написанное — и понял: нуар просочился уже во всё. 

Роман давно перестал быть текстом на экране, он проник в то, как я вижу дождь, усталость, собственные пальцы. 

Ну и ладно, подумал я. 

Раз уж жанр захватил даже мой пост — может, он наконец поможет разобраться и с самим романом.