Знакомство с Вертумом: Феррас и Ххар

Друзья, здравствуйте. Сегодня — тема Феррас и Ххар. Два осколка, которые держат этот мир. Самый большой и самый суровый. Порядок и Энтропия — не как абстрактные силы, а как образ жизни.

Но сначала — о том, что изменилось. За эти дни я кое-что понял. Читательница спросила про Белую и Чёрную магию. И я увидел: она не заметила в Разломах мир. Она увидела тему. Как главу в книге. Прочитала, приняла к сведению и спросила про другое. Это не её вина. Это я пока не умею показывать мир так, чтобы за Разломами люди видели не просто описание порталов, а целую вселенную. Где всё связано. Где Разломы держат экономику, экономика кормит политику, а политика опирается на магию.

Поэтому я изменил витрину. Раньше там был просто список постов. Теперь — художественные размышления Эйриха. Все его рассказы собраны в одном месте. Для тех, кто зайдёт впервые. Чтобы человек сразу понял, что здесь происходит, и увидел не перечень тем, а живой мир. Витрина растёт вместе с блогом. И это правильно.

Феррас и Ххар — это два полюса. Они определяют всё: быт, экономику, политику. То, чем люди живут каждый день. А магия... О магии будет отдельный разговор. И он многое расставит по местам.

Эйрих был на обоих осколках. Он помнит тепло Ферраса и гарь Ххара. Сегодня он расскажет.

Дальше — он.

—

В прошлый раз я говорил о Разломах. О том, как мы ходим между мирами. О магах, которые теряют рассудок за каждый переход. И я сказал, что Разломы — это только путь. Они ведут куда-то. Сегодня — о том, куда именно. О Феррасе и Ххаре.

Почему я вообще этим занимаюсь? Я Слепой Ткач. Моя работа — собирать и систематизировать знания. Я слушаю охотников, читаю матрицы, записываю рассказы. Но кое-что я видел сам. Своими глазами — тогда ещё зрячими. Я был на Феррасе. И на Ххаре. Дважды. И это две разные вселенные.

Начну с Ферраса. Мне было двадцать, когда я впервые прошёл через Разлом. Помните, я рассказывал? Тот самый переход. Я вышел — и замер. Тепло. Настоящее, ласковое. Я стоял и не мог надышаться. До этого — вечные сумерки Валории, серый свет, прохлада. А тут... Тут был день. Золотистый, тёплый. Пахло влажной землёй и чем-то цветочным. Вдалеке шумела река — полноводная, спокойная, она текла к кромке, чтобы сорваться водопадом в Хмарь. Я потом узнал: все реки на Феррасе такие. 

Климат там мягкий. Не жаркий, не холодный. Вечная весна или ранняя осень. Дожди идут часто, но это спокойные, ровные дожди — не ливни. Я попал как раз в такой. Стоял под навесом и смотрел, как вода стекает с белых камней. И понял: вот почему здесь всё растёт. Небо чаще ясное, свет — тёплого, золотистого оттенка. Это не солнце, конечно. Свет рождается на границе купола, где компоненты Хмари вступают в реакцию. Но выглядит так, будто солнце всё-таки есть.

Меня вели в столицу. Первый Устой. Мы ехали на ящерах — огромных, медлительных, с гладкой серой кожей. Дорога заняла несколько дней. Я смотрел по сторонам и не мог поверить: поля, сады, деревни. Везде люди. Не горстка выживших, не кучка поселенцев — тысячи, десятки тысяч, миллионы. От горизонта до горизонта — обработанная земля. Феррас — это не крепость посреди пустоши. Это страна. Густонаселённая, живая. Я тогда впервые понял масштаб. Валория — самый маленький осколок. Феррас — крупнейший. И он заселён так плотно, что от одного города до другого можно доехать за день.

Первый Устой поразил меня ещё больше. Огромный город. Сотни тысяч жителей. Белый камень, серые крыши. Дома стояли ровно, улицы уходили вдаль, не сворачивая. Площади — геометрически выверенные. Ни кривого угла, ни лишней детали. 

В центре возвышалась Цитадель. Я не был внутри — мой допуск не позволял. Но я видел её снаружи: монументальная, строгая, без украшений. Говорили, что там живёт человек, которого выбрал сам Исток. Тот, кто регулирует его мощь. Я тогда не понимал, что это значит. Только позже, уже в Башне, я изучил вопрос.

Меня поразило другое. Я видел, как старик плакал на площади. Перед ним лежала плитка. Обычная. Чуть сдвинутая — на палец левее. Он стоял на коленях и пытался её поправить. Никто не смеялся. Никто не проходил мимо. Люди останавливались и молча смотрели. Я не понял. Потом мне объяснили: асимметрия для них — почти физическая боль. Как будто мир сломался в этом месте. И старик пытался его починить. Один. Голыми руками.

Феррас кормит полмира. Я пробовал их хлеб. Настоящий. С корочкой. И мясо. И фрукты. Я помню вкус яблока — красного, с кислинкой. Торговцы привозят их через Разломы, но к нам, в Башню, они не попадают. А там, в Первом Устое, я съел яблоко целиком. До косточек. Это было двадцать шесть лет назад. Я до сих пор помню.

Теперь — Ххар. Совсем другое ощущение. Я вышел из Разлома — и меня ударило в нос гарью. Воздух тяжёлый, с привкусом серы. Жарко. Влажно. Я не пробыл там и часа, а уже мечтал вернуться в сумерки. Помните, я говорил? 

Климат там тропический. Жара стоит почти всегда, но сезоны делятся на влажный и сухой. Во влажный — грозы, ливни, стены влажности. В сухой — ясно, солнечно, но всё равно душно. Почва бедная — вулканический пепел. Растительность скудная: папоротники, мхи, жёсткие кустарники. Лесов почти нет. Земля не родит. Зато под землёй — руда, металл, геотермальные источники.

Столица называется Жерло. Это город, который уходит под землю. Верхний ярус — заводы, кузницы, плавильни. Дым, пар, грохот. Нижний — жилые пещеры, вырубленные в скале. Чёрный камень, чёрная сталь. Никаких украшений. Там не до красоты.

Ххар меньше Ферраса по площади, но тоже густо заселён. Люди живут везде: в подземных ульях, на склонах вулканов, вдоль рек. Городов меньше, но они крупнее. Жерло, Горн, Глубинный, Край — в каждом кипит работа. Ххар не спит. Там всегда шум, всегда дым, всегда движутся люди. Они не гуляют — они идут по делам. У каждого есть задача. Если задачи нет — зачем ты?

Я разговаривал с одним кузнецом. Руки в шрамах, пальцы скрючены. Я не знал тогда, что это энтропийная язва — профессиональная болезнь. Он делал клинок. Ритмичные удары молота, шипение стали в масле. Ни одного лишнего звука. Он не пел, не насвистывал. Молчал. Я спросил: «Ты любишь свою работу?» Он посмотрел на меня — я почувствовал его взгляд, тяжёлый, как удар. «Работу не любят. Работу делают».

Вот так они живут. Там не принято жалеть. Не принято жаловаться. Если ты не приносишь пользы — зачем ты нужен? Я видел рабочих в подземных городах. Они живут в пещерах, при тусклом свете кристаллов. Едят грибы и водоросли. Мясо — только для тех, кто наверху. Но они не жалуются. Жаловаться там — пустая трата сил.

И всё же именно Ххар куёт лучшую сталь в Вертуме. Их клинки не ржавеют. Их доспехи держат удар Архи-Эхо. Именно Ххар контролирует деньги — кристаллы, которые заряжают маги. Я тогда не понимал этого. Просто смотрел на кузнеца и думал: «Вот человек, который делает вещь. Просто вещь. Но без неё мы бы не выжили».

Феррас и Ххар не воюют. Я долго думал: почему? У них всё для войны — разная магия, разная вера, разное отношение к жизни. Феррасцы смотрят на ххарцев как на варваров. Ххарцы смотрят на феррасцев как на слабаков. Но они не воюют. Потому что не могут. Слишком сильно зависят друг от друга. Феррас даёт продовольствие. Ххар даёт сталь и кристаллы. Разорви эту связь — и оба рухнут. Они как два кузнеца, которые держат раскалённую заготовку щипцами с двух сторон. Один неверный шаг — и всё падает. И они это знают. Поэтому терпят друг друга. Торгуют. Иногда — ворчат, иногда — плюются. Но не стреляют. Пока.

Но откуда вообще взялось это противостояние? Почему магия разделена? Почему один осколок живёт в вечной весне, а второй — в вечной духоте? Почему мы ходим через Разломы, а не летаем? И почему, в конце концов, мы вообще здесь?

Я много читал об этом. Точнее, мне читали. У меня есть доступ к архивам Валории — Младшие Ткачи зачитывают то, что я прошу. Я сопоставлял обрывки, слушал охотников, изучал матрицы. И вот что я понял.

До Раскола мир был другим. Вообще другим. Не просто единым — он был целостным. Великая Працивилизация не знала машин. Она управляла реальностью силой мысли. Магия была не Белой и не Чёрной — она была Единым Током. Созидание и Разрушение не были разными силами. Это были два вектора одного действия. Как вдох и выдох.

Что случилось потом? Почему это закончилось? Я не знаю точно. Никто не знает. Есть только догадки, обрывки, намёки. Мы, Слепые Ткачи, читаем Скрижаль две тысячи лет. Расшифровали крохи. Этого хватило, чтобы понять: Раскол был не случайностью. И не катастрофой в привычном смысле. Это был момент, когда две Силы, которые раньше просто были, вдруг начали чувствовать. А потом — столкнулись.

Я расскажу об этом в следующий раз. О Працивилизации. О Силах. О том, как мир, который был един, стал четырьмя осколками. И о том, куда мы катимся теперь. Потому что Петля Агонии, о которой я говорил в посте про Эхо, началась не вчера. Она началась две тысячи лет назад. В тот самый день.

—

Если у вас есть вопросы — задавайте. Мне, как автору, или Эйриху. Он ответит.

Витрина мира здесь: https://author.today/work/614009