Воскресный абзац
Автор: П. ПашкевичЖивой я, пришел в себя.
На флэшмоб Екатерины Овсянниковой. Сегодняшнее.
– Я уже и наставнице Этайн... домине Эмлин так сказал, – продолжил Иосиф. – Этайн – она ведь дочь августы, христианка, а я...
Танни и в самом деле была и дочерью леди Хранительницы, и христианкой. Олаф безотчетно кивнул.
– Ну вот, – грустно улыбнулся Иосиф. – Ты сам понимаешь.
А Олаф ошеломленно смотрел на него и молчал. От своего необдуманного кивка ему было тошно, как от предательства. В его семье хорошо помнили о Хаврбьорне Хьёртсоне, сыне простого бонда, взявшем в жены дочь конунга. Хейдрун-травница, мать Олафа, была его праправнучкой, так что в жилах Олафа текла толика конунговой крови. Правда, Хаврбьорн был великим воином, к тому же и сам он, и конунг, и дочь конунга молились одним и тем же богам – Одину, Тюру и Тору. Но ведь сейчас настали иные времена, и ум и знания стали цениться ничуть не ниже воинской доблести.
А вот с верой дело обстояло хуже – и Олаф знал не понаслышке, как препятствием к браку могут оказаться не то что разные веры – даже разногласия внутри христианства. Правда, он надеялся, что их с Каринэ беда как-то разрешится: в конце концов, сама леди Хранительница обещала им помочь!
И стоило Олафу подумать о Каринэ, как та словно наяву предстала перед его внутренним взором. Сердце у Олафа сжалось. «Хорошо же мне сейчас живется! – подумалось ему. – Путешествую по дальним странам, собираю растения в свое удовольствие... да еще и на чужеземных красавиц любуюсь. А Каринэ сейчас в Кер-Сиди одна-одинешенька – ждет меня и не знает, что будет дальше».
Украдкой Олаф бросил взгляд на Иосифа. Тот сейчас стоял рядом с телескопом, облокотившись на балюстраду, и задумчиво смотрел вдаль. Вид у него сразу был и решительный, и несчастный.
«Поддержать парня, что ли? – подумалось ему. – Приободрить, посоветовать бороться?» Но тут же вновь в его воображении нарисовалась Каринэ. Черные косы, большие глаза, тонкий нос с чуть заметной «римской» горбинкой...
«А ведь если я сейчас вмешаюсь, – вдруг пришло ему на ум, – леди Хранительница потом может меня не простить!»
И он так и не проронил ни слова.