О технологиях

  - Ты… - Гримберт осекся, чувствуя, как густеет слюна на языке, а мир вокруг болезненно съеживается, - Ты… что? Ты залез в реактор? Ты своими грязными чертовыми руками залез в реактор?! 

  Кажется, Бражник немного обиделся. Он достал из-за пояса связку отгоревших термопар. Обугленные, потерявшие гибкость, они напоминали обгоревших змей, полакомившихся кабелем высокого напряжения. 

  - Мессир, - Бражник нарочито выпятил нижнюю губу, изображая оскорбленное достоинство, - Может, Господь не наделил меня серебряной ложечкой в жопе при рождении и при высоких дворах я не воспитывался, но я не дурак, я знаю, что такое реактор. И умею вежливо с ним обращаться.

  - Да ну? – невольно вырвалось у Гримберта.

  Бражник сверкнул глазами. Он подошел к распахнутой груди «Падальщика» и ткнул пальцем в толстую, блестящую трубку, идущую от реактора к системе охлаждения.

  - Вот, гляди сюда, рыцареныш. Это первый контур. По нему бегает расплавленный натрий, горячий, как нутро у шлюхи после воскресной проповеди. Он выносит жар из активной зоны, не давая твоей заднице покрыться румяной корочкой. Но стоит вот здесь появиться хотя бы крошечной трещинке… Герметичность нарушится и твоя машина начнет убивать сама себя. Смекаешь, что это значит? Раскаленный металл, вырвавшись наружу, вспыхнет как адское пламя, пожирая все, до чего сможет дотянуться – воздух, сталь, пластик... Жар будет недостаточен, чтобы мгновенно испепелить тебя внутри бронекапсулы, но это не значит, что ты будешь доволен судьбой, совсем напротив. Силовые кабели растают в этом жаре почти мгновенно, предохранители расплавятся прежде, чем датчики успеют сработать. Это значит, еще по меньшей мере несколько минут ты будешь биться в своей гребаной бронекапсуле, наливающейся жаром, словно птичка в полыхающей клетке, тщетно пытаясь вытолкнуть последний крик из обожженных тлеющих легких… Только я не думаю, что ты сможешь даже захрипеть!

  Гримберт мысленно поежился. Такая кончина – не самое редкое дело для рыцаря. Вот почему некоторые предпочитают держать при себе небольшой стилет – есть шанс всковырнуть себе горло, пока капсула наливается смертоносным жаром…

  - А что, если встанет система охлаждения? – Бражник ухмыльнулся, причмокнув губами, - Ты же знаешь, что будет, если теплоноситель внутри активной зоны перестанет циркулировать? Автоматика у тебя послушная, исполнительная. Она остановит реакцию, да ведь это не спасение, это смертный приговор, пусть и иного сорта, такой же верный, как если бы он был выписан императорской рукой! Распадающиеся ядра продолжат выделять тепло, проедая сперва оболочки тепловыделяющих элементов, а после – и корпус реактора. Ты знаешь, что расплавленное топливо плывет, точно жидкий воск?.. Вязкая дрянь… Она растопит корпус, а следом три слоя свинцовой защиты. Даже если не сдохнешь сразу, получишь такую порцию жесткого излучения, что превратишься в полупереваренную рыбешку. К тому моменту, когда мои парни вскроют люк при помощи автогена, вытечешь наружу в клочьях облезающей шкуры и волос…

  Гримберт машинально дернул подбородком. Верно, паскудная смерть. Похуже многих других, что может вообразить себе рыцарь. Однако…

  - А может, ты предпочитаешь нарушение в линии аварийного сброса давления? – Бражник покрутил у него перед лицом сгоревшими термопарами, точно дохлыми змеями, - А что, тоже премилая картина! Незаметная трещина в трубопроводе. Заклинивший клапан. Пустяковая поломка из числа тех, которые не замечаешь – пока реактору не понадобится избавиться от лишнего давления, как обжоре, объевшемуся капусты! Говорят, в такие минуты сталь поет. Еле слышимо, но кто раз слышал этот звук – поседел в тот же миг. Это не песня, это звон напряженной обшивки, которую разрывает изнутри чудовищным давлением. Насосы продолжают гнать жидкий натрий по трубам, датчики предупреждения визжат как шлюхи в горящем борделе, а толку-то… А потом все это давление, что должно было уйти через клапан, начинает искать выход там, где его нет. Продавливает слабые места, разрывает сварные швы, выдавливает уплотнители… Трубы лопаются одна за другой, как гнилые кишки. А потом газы прорываются внутрь. Бам! – он захихикал, - Знаешь, что от тебя останется, мой милый? Не больше, чем остается от устрицы на графском столе – немного обломков да прилипшая к ним мякоть… 

  Гримберт попытался кивнуть – спокойно и сдержанно, как кивал отец своим вассалам. Даром, что проклятый подбородок все еще немного подрагивал.

  - Вы… Ты, кажется, в самом деле немного разбираешься в реакторах. 

  Бражник потрепал его по щеке, как сообразительного пажа.  

  - Ах ты мелкий козий катыш… Да уж побольше тебя! Не порть воздух, рыцареныш, твой реактор еще не собирается тебя убить. Он, конечно, изношенный, что пизда баронессы, но стабильный, люблю такие. В старые времена сделан, запас прочности изрядный и не капризничает, как нынешние… А вот ножку ты бы поберег, мессир, не танцевал бы без необходимости!  

    Гримберт с отвращением потер щеку там, где ее коснулись жирные пальцы рутьера.

  - Ты получишь свой флорин, будь уверен. С первой же добычи, которую мы захватим. Весной.

  Он вышел из литейного цеха, слыша за спиной негромкий стеклянный перезвон. Но это были не винные бутыли в руках «Гиен», это хихикал Бражник. 

  Загадал, что закончу "Раубриттера" до конца лета. Пока что тенденция обнадеживает - почти половина лета прошла и почти половина текста написана. Но, зная себя...