Навья роса

Махонькая церковь.
Трижды три —трамвайное ДЕПО.
На окне следы от грез случайных пассажиров.
Складываю цейт с нот. Что будет, если сбежим мы?
Об руку, как снилось! Sogni piu' che puoi!

Бо́сые по лугу, —
Где тайга сменяется рекой.
Пахнуть так бесстыдно и в полынный плёс с разбега
К нибелунгам. Оторопь. Истома. Лезвием осоки колет нега...
Ветром остуди, вдохни в меня покой!

Чешуя смарагдом.
Отливает сталью прядь луны.
Две прохлады слиты в танце —стыд богобоязным!
Источайте ладан! На устах гримаса липкой, грязной,
Неподвластной людям дёгтя в мёд волны.

Вспыхнуло над пашней!
Лезвием соитий в символ рака,
Смолянистый хруст спины и выдохом к рассвету…
Токованье в чаще. Губы прочь! К чертям примету!
Провожу до брода. Нет, не буду плакать.

На подоле тина,
С шеи до колен покрыта ряской,
Я сжимаю гребень твой, стихия, до последней крови.
Да, дождусь, Ундина! Как дотоле под холмом в безмолвье!
Береги узду.
Навек твоя савраска.

Махонькая церковь.
Трижды три—трамвайное ДЕПО.
На окне следы от грез случайных пассажиров.
А по Божьим меркам мы с тобой, увы, как прежде живы.
Вот и вновь приснилась. Sogni piu' che puoi..