Шизотипические персонажи
Автор: Max AustenОднажды я задумал написать роман о человеке с шизотипическим расстройством личности. И написал. Правда, роман этот лежит сейчас в черновике до лучших времен. Да и целостный шизотипик превратился в два персонажа. Об одном из них я поведаю.
Данис Глушков. Молодой парень, перебравшийся из Елабуги в Нижний Новгород. Этого достаточно. Дальше о себе он расскажет сам; точнее, его речь. Добавлю лишь, что я особенно хотел подчеркнуть его несамостоятельность, странности в речи, магическое мышление, навязчивые грезы. И при этом я ни разу за роман не назвал его диагноз. Вышел ли из него шизотипик — судите сами.
Распогодилось, весь день ливень, затапливало город, как если бы хозяюшка маргарином хлеб мазала, да много капало по краям. Я тогда и понял, что способность у меня есть: дождь призывать. Как сердце встрепенется – и моросить начинает.
Распогодилось, и остались на ночевку: Эзра, Мира, Дима, Свят и Дарий. Спать негде было, решили, что со мной в кресле Дарий ляжет, а остальные впятером на диване.
Весело было. Хохот, звонкий голос Миры. Лампочка тусклая в люстре, я из-за нее только днем читал, нельзя портить зрение. И ливень за окном. Уютно.
Я с Дарием лег, мы свет выключили, я лег и думаю, какой сон заказать. Есть у меня привычка: я долго, даже мучительно долго, сны подбираю. Хочу я видеть красавиц у пляжной лачуги или быть воином храбрым? Размышлял, стараясь к телу Дария не прикасаться, одетыми спали, но все же неприлично. Другие, с дивана, не успокаивались, шутили, песни пели, думал было к ним присоединиться, но спать уже хотелось, только сон выбрать оставалось…
И слышу рядом с ухом: шепоток. Ложусь на спину, голову поворачиваю, а сбоку Дарий шепчет:
– … счастья Мире, счастья Стасу, счастья Насте, желаю…
– Эй, – позвал я.
– … счастья Данису, – он хихикнул. – Это моя традиция.
– Желать счастья перед сном?
– Ага.
Дарий… Дарий…
Имя-то какое. Я думал: с таким именем человек точно несет миру дары, благо, свет, путь освещает, счастья желает. Плохого человека Дарием не назовут.
Я уткнулся носом Дарию в грудь. Мне девятнадцать, ему двадцать пять. Возраст – не просто число. Возраст – это загадка, и я должен ее разгадать.
Выбрав на сон бесконечный ливень, я уснул.
Я знал, что я особенный. Меня так мама называла, когда я был ребенком. Сестра мне рассекретила: это потому, что я инвалид и получаю пенсию. Но я не верил ей. Я точно знал, что умею призывать дождь, разгадывать числа над людьми, видеть то, что невидимо.
У меня бывали периоды, когда я на недели и месяцы уходил в себя. Реальность казалась невыносимой, скучной, тягостной, а в экран посмотрел, в ютубе набрал нужное – и здравствуй, новая жизнь.
Мне нравилось фантазировать. Я знаю, многие хотят только и делать, что мечтать, а я это практиковал до болезненных ощущений в желудке.
Я просыпался, кое-как завтракал оставленной сестрой яичницей с сосиской, тепло укутывался в плед, хотя было лето, но шел любимый дождь, и он бил о любимую малину за окном, мне нравилось укутываться в плед, и садился в кресло перед компьютером.
Я включал очередной румтур и представлял, что хозяин дома – я, и я показываю свои владения маме, улыбающейся с небес. Я был подписан на полсотни блогеров-риелторов из разных стран, я обозревал дома и квартиры вместе с ними, но представлял, что там живу я и провожу тур для друзей.
Риелтор говорил по-английски, что вот эта комната – гостевая, а я представлял, что говорю: «Здесь живет моя нелюдимая сестра».
После такого противно возвращаться в реальность, тошно. И я не возвращался. Я составлял список людей, которых бы взял с собой в Италию, Испанию, Англию или США, это были мои любимые страны. Список получался большой; там были как друзья, так и просто знакомые, перед кем мне хотелось бы щегольнуть. Я делил людей в списке на несколько групп, называл их так: дом один, дом два, дом три, дом четыре. Сам процесс расселения знакомых по домам увлекателен. Ярко представлял, как бы уживались Анатоль и Лена, Лейсана и Максим, какие были бы у них конфликты, а в чем они сходились бы. Мне нравилось представлять быт.
Я включал очередное видео и «заселял» в новый дом первую группу, затем во второй дом вторую и далее по списку. А после мы вместе на нескольких крутых автомобилях, я смотрел обзоры и на них, ехали в «Costco» или «Walmart» или еще какой магазин закупаться первым необходимым.
Мы «скупали» все, что нам нравилось, потому что в фантазиях я миллионер. Подушки, одеяла, посуду, нижнее белье, футболки, обувь. Это была моя самая любимая часть. Чтобы шопиться, я подписался на двести с чем-то каналов, где люди бродили по магазинам и показывали, что там продается. Я знал цены на товары во Флориде лучше, чем в Елабуге.
Так проходил мой день – в кресле. Если я вспоминал, что нужно поесть, я звонил однокласснику, он приходил, и мы вместе шли в магазин. Я покупал себе и ему вкуснях и шел обратно. Одноклассник уходил, и я снова садился за компьютер, не вынося реальности.
Ночью я ложился в постель и, прежде чем уснуть, часами создавал в голове сценарии, как я богатею, влюбляюсь, путешествую по миру, трагично умираю, но таинственно возрождаюсь в сексуальном теле и навещаю знакомых, чтобы убедиться, что они достаточно сильно обо мне горюют.
Дасси аниме не смотрела, но рядом была, тепло дарила, что и дождь призывать не хотелось. Числа над ее головой ноты стройно играли, мяукала Дасси, что Анатоль даже не спросил, как мы после случившегося. А если бы мы погибли? Совсем без чувств остался?
Я вместе с нею садился в кресло, мы пледом теплым укрывались и в тишине разговаривали. Жалела Дасси нас, говорила, зря она тогда с Анатолем познакомилась, в беду попала. Я ей говорил: может, не зря, может, все сладится. Но правду не спрячешь: вот она – в тишине, звонкая, израненная, недолгоиграющая. Не заботится о нас Анатоль, совсем Микой стал, себя позабыл и нас разлюбил.
Два года, как Будда родился, мальчик с черными волосенками и карими глазками. Мальчик, чью маму убили при родах. Я на него смотрел, и хотелось мне, чтобы никогда больше дождь не лил. Я Анатоля отцом не называл, не отец он этому мальчику, чужой человек, и не человек, а монстр вовсе. У Будды над головой числа красивые летали, в самом деле хорошим должен вырасти, надежным, верным, нисколько зла. Такому отец не нужен.
Ночь полна ужаса, но это и скрепило дружбу нашу.
Святослав рассказал о сне. Бегал он по школе и упивался «свободой действий». Удивлялся собственной смерти. «Они нарушили закон, нельзя убивать безоружного», – думал Святослав в гибели. А проснувшись, думал: «Право имели».
Я просил дождь остановиться. Я всегда молил о сухой погоде. Интересно, сколько стоит арендовать дом в Антарктиде?
Если бы мне и подарили шанс уехать в самый засушливый уголок планеты, я бы остался здесь, со Святом. Не потому, что Анатоль найдет меня везде, проскользнет через сны, чужие числа над головами, а потому что страх, мне нужен страх.
Гонимые страхом, мы стремимся быть лучше.
– Ты боишься оправдать мнение общества, – прошептал я Святу. – Считаешь, младшие идут за старшими. Знай: это не так.
Я прошептал:
– Быть младшим братом – не преступление.
Прошептал:
– Мы не в ответе за поступки старших.
Прошептал:
– Мы в ответе за себя.
Он боялся. Но он не Дарий. Он не обратится в теневого монстра, а навсегда останется человеком и, из страха ли, из искренних ли побуждений, будет совершать добро наяву.
Дарию до Свята не добраться. Я не позволю.
Свят не позволит Анатолю добраться до меня.
Страх один, а нас двое.
Двое всегда побеждают.