****** совсем не лечится, а ***** сама проходит

Пиздец совсем не лечится, а хуйня сама проходит.

Довольно известное народное выражение, которое демонстрирует фатализм глубоко укоренившийся в нашем менталитете.  При том сейчас во второй четверти XXI века он сильно притуплен по сравнению с XIX веком и ранее.

Авторы что отправляют своих героев в прошлое не совсем представляют влияние этого менталитета на поведения людей. Я по крайней мере не встречал, что б начинания героя уперлось в непробиваемый и с нашей точки зрения иррациональный фатализм. К примеру отказ солдат рыть окопы и никакое убеждения в духе "пот экономит кровь" в данном случае не работает.  

"Идем, не нарадуемся. Окопы — загляденье! Внутренняя крутость оплетена плетнем, на бермах доски, амбразуры выделаны деревом. Впереди — проволока, девять рядов кольев; позади — землянки, «лисьи норы», ходы сообщения — все отделано, что называется «на ять». Так прошли мы с версту. Дальше — жалкие окопы, проволока в три ряда жиденьких кольев... Еще дальше одиночные окопы и никакой проволоки, вместо землянок — шалаши из веток. Словом — ничего. Смотрим на карту — там показана готовая позиция. Уже не сбились ли мы с дороги? Да нет... Вот и сотни наши стоят в пространстве, жмутся по одиночным окопам. — Как же вы принимали такую позицию? — спрашиваю сотенного командира. — А видите, ваше превосходительство, тут дело выходит деликатное. На позиции на автомобиле не проедешь, надо пешочком, а то начальство из автомобиля не вылезало. Рассказывали нам ротные командиры. Приедет по дороге, пройдет шагов сто по окопам, спросит: «у вас все так разделано?» — ну ему и ответят: «так точно, все готово, сами видите». Он дальше никогда и не ходил. Ну, сами знаете, если сверху не смотрят, снизу не исполняют. Ротные, или прапорщики, или из запаса. Солдатня спать здорова. Участок тихий, лесной. Ну, на авось и жили."

Петр Николаевич Краснов

Вот так в армии на "авось". Это генералам в кабинетах на мягких диванах хорошо рассуждать, что пот экономит кровь, а у мобилизованных крестьян солдатская правда иная. Если повезет, то окопы и не пригодятся, а если не повезет, то и не помогут. Заставить копать может только суровая дисциплина, но за неё могут и в спину пальнуть, вот офицеры и вкручиваются, что б и перед начальством отчитаться и от своих пулю в спину не получить. 

С этой же проблемой до революции бились агрономы. Мышление крестьян сводилось к простому.  Зачем вносить скажем удобрения? Если год будет удачным, то и так на пропитания хватит, а если неудачным, то и никакие удобрения не помогут. Любые новшества бесполезны или даже вредны, если мы будет вести сельское хозяйство по немецкой науки, то нас тогда кто кормить будет? Это же мы кормим Германию.  

«Напрасно думают, что мужик хорошо знает свойства своей земли и условия своего хозяйства; он полный невежда в агрономических познаниях и страшно в них нуждается. Отсутствие знания, апатия к своим интересам, отсутствие правильного понимания условий, в которые он поставлен, поразительны. Здесь крестьянам необходима энергичная посторонняя помощь: сами они не скоро выберутся из своего застоя.»

Гарин-Михайловский

Сломать такое мировоззрение удалось при коллективизации. Председателей не выбирали на миру, как было в общине или как полагается в артели, чем официально и был колхоз, а присылали сверху. Могло выйти и так, что присланный председатель деревню раньше только на картинках и видел, не мог отличить совковую от штыковой лопаты, но зато он четко знал, что традиционный для мировоззрения крестьян постулат о бесполезности новшеств недопустим и отношение на "авось" партия не потерпит. 

В армии революционная демократизация 1917 года тоже не прижилась. Если дать солдатам решать рыть или нет окопы, то мобилизованные крестьяне ратуют за то, что б не рыть, авось и так пронесет. Война очень быстро доказала ошибочность демократизации  и права солдат самим решать подобные вопросы.  

И к врачам пришлось ходить, может хуйня и сама пройдет, но без больничного выписанного врачом засчитают прогулы. Приходится идти в поликлинику. Вообще до революции у многих крестьян было предвзятое отношение к врачам и официальной медицине. В частушках врачей высмеивают наравне с чиновниками и попами. Люди без трудовых мозолей рассматривались как дармоеды. 

Конечно не всем крестьянам был свойственен фатализм и это не только русское явление, но в наших условиях он нашел благодатную почву.  По мнению Леонида Милова в работе  Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса данный феномен  сформировался и глубоко укоренился под влиянием географа-климатического фактора. 

Как уже говорилось, российские крестьяне-земледельцы веками оставались своего рода заложниками природы, ибо она в первую очередь создала для крестьянина трагическую ситуацию, когда он не мог ни существенно расширить посев, ни выбрать альтернативу и интенсифицировать обработку земли, вложив в нее и труд, и капитал. Даже при условии тяжкого, надрывного труда в весенне-летний период он чаще всего не мог создать почти никаких гарантий хорошего урожая. Многовековой опыт российского земледелия, по крайней мере с конца XV по начало XX века, убедительно показал практическое отсутствие сколько-нибудь существенной корреляции между степенью трудовых усилий крестьянина и мерой получаемого им урожая. 

Отсутствие четкой взаимозависимости между мерой трудовых затрат и мерой получаемого урожая на протяжении столетий не могло не вызвать определенное чувство скепсиса и обреченности у части крестьян («на авось мужик и пашню пашет», «уродится не уродится, а паши» и т.д.).

Леонид Милов

Возможно от сюда идет, что нашим правителям с народом не повезло. Реформы встречают сопротивление, которого не было у европейских народов. У народов у которых менталитет складывался в иных природно-географических условиях.