Жил в Одессе рыжий паренёк, Ездил он в Херсон за арбузами

Ну, ничего не происходит, я ж законопослушный. Поэтому - что? 

Nostalgie on se ressemble! 

Самое время для воспоминаний. Оно ж как цветок - уже все засохло, а аромат остался. Между прочим - Брюса Ли цитата. А мог бы и не говорить, типа моё. 

  Короче - воспоминание. Если модер удалит - значит проницательный. Если скажет "самопиар", значит, непроницательный и/или умный по жизни - "лудше бы что-нибудь про невесту для зачарованного принца-дракона".  

  В общем, как говорил мой друг, кандидат наук и технический консультант Союза композиторов Вова С. "Итак":       

            Глава 11 

            Бухенвальдский набат

            Presto agitato {быстро одухотворённо}

            Кроваво-красные лучи четырёх световых пушек Большого зала одесского оперного театра выхватили из полумрака немую фигурку раненного шваброй Жосула, застывшего с зажатой в руке гранатой на самом верху Памятника. Полуживая от волнения Клара толкнула Воробьёва кулаком в бок, и он произнёс за Жосула финальные слова:

                        "Нам не ставьте памятник из бронзы
                        Что в нём — просто мраморная слизь..."

            Памятник мрачно ответил:
                        "Пускай нам вечным памятником будет
                        В труде построенный тобою коммунизм!"

            Блиндер поднял палочку. После финальной реплики Клара подала ему знак, и оркестр, повинуясь взмаху дирижёра, заиграл вступление "Бухенвальдского набата". Кровавые лучи двух световых пушек синхронно развернулись и взяли в своё перекрестие Валета, стоящего перед микрофоном на переднем краю сцены.  
            Раньше Валет никогда не пел перед таким огромным залом да ещё в сопровождении симфонического оркестра. Но что стоят эти все мелочи, если есть кураж! А у Валета он был! Звенящий юный голос заполнил собою все пространство партера, перекрывая скрипки и литавры:

                        "Это вихрем атомным объятый
                         Стонет океан, Тихий океан!"

            Вика изо всех сил колотила в доверенную ей корабельную рынду-набат, Клара держалась за сердце, а Лев Блиндер за своим пультом сделал резкую отмашку.

 
          Валет, как было отрепетировано вчера,  молча застыл в перекрестии прожекторов с выдвинутой вперед ногой. Сжатую в кулак ладонь левой руки он резко выбросил вверх. Оркестр, до этого только чутко оттенявший голос мальчика, повинуясь мощному посылу старого дирижера, обрушился на зал со всей своей силой.
            Это было самое мощное звучание, на которое способен симфонический оркестр! Звучание, в котором были задействованы все инструменты — от первой скрипки до литавр!
            Звук рынды потерялся в мощи звучавшего оркестра, и Вика отложила её в сторону. Сжав ладошки в кулаки, она не отрывала взгляда от застывшего в красных лучах Валета. На её глаза вдруг навернулись слёзы.
            Все, кто сидел в зале — девочки из Восьмого Д, зрители и даже муж Клары Исаак, который тоже пришёл на концерт в своём лучшем костюме — все в этот миг смотрели на Коновалова.  
            Это было настоящее оркестровое tutti!
            И это был полдень Коновалова! 

            И только один человек в зале не смотрел в этот миг на Валета. Замирая от неведомого ранее чувства, которое внезапно заполонило всю её душу, Лена Дриженко не сводила глаз с маленькой крепкой фигурки на самом верху Памятника. В этот момент она ещё не знала, что в окровавленной тельняшке, с перевязанной после её удара шваброй головой и гранатой в руке там застыла её судьба. 

          Эпилог
          Allegro  moderato {умеренно быстро}

         Клара Штоц

...

         Рымарь

...

         Жосул

...

          Блиндер

           Для Льва Блиндера это выступление тоже было последним. Придя домой, он тщательно почистил фрак и повесил его на плечики в шкаф. Как знать, может, позовут ещё на какой-нибудь детский утренник? 

            Но, ни на утренники, ни на другие мероприятия Блиндера больше не звали. Так и провисел фрак в шкафу до тех пор, пока однажды самого Блиндера под звуки духового оркестра не понесли в этом фраке на кладбище.

             Вика (*) 

            В тот вечер неповторимая аура одесской весны заполнила собой всё пространство Приморского парка. Буйные заросли цветущей сирени, наполняя воздух дивным ароматом, сбегали по склонам к самому морю, тёплый ветерок доносил издалека протяжные гудки стоящих на рейде судов — всё, казалось застыло в сокровенном предчувствии чего-то необыкновенного.
            В этот дивный одесский вечер Вика шла по аллее, держа под руку аспиранта пищевого института Коробкина.
    Среди подруг Вики Коробкин имел прозвище Пищевик и считался перспективным женихом. Пищевик деликатно поддерживал Вику под локоток и рассказывал ей о предстоящей сдаче им кандминимума.  
            И вдруг Вика увидела Валета.
            Он сидел на скамейке в компании каких-то типов и пел под гитару хрипловатым баритоном:

                        Жил в Одессе рыжий паренёк
                        Ездил он в Херсон за арбузами
                        И вдали мелькал его челнок
                        С белыми как чайки парусами        

            Когда их глаза встретились, Валет замолчал. Вика что есть силы сжала ладонь Пищевика и остановилась.
            Валет молча смотрел на Вику, а потом ухмыльнулся и, подмигнув ей, снова ударил по струнам блатной «восьмёркой».   

                        Но однажды не вернулся рыжий паренёк
                        Не вернулся в город свой родимый,
                        И напрасно девушка ждала его, ждала
                        У фонтана в платье тёмно-синем

         В тот вечер Вика не на шутку напугала Пищевика.
           А ещё больше она напугала своих родителей, когда, прибежав домой, ничком упала на кровать и в голос разрыдалась.

------------------
(*) Вика  
Писалось одновременно с чтением романа "Дитя во Времени" - это tribute Вике оттуда (ну и немного автору - Артуру Болену   )

Киев, 2019