Продление статуса

Перед въездом к портовой таможне кучер нашего омнибуса передал мальчишке записку для караульного помещения. Через двадцать минут тот вернулся с ответом.

— Выходим, — сказал кучер. — Паспорта и свидетельства приготовьте заранее.

Нас было восемь, может быть, девять, не припоминаю точно. После пяти часов в закрытом омнибусе мы молча пошли от площадки для экипажей к таможне.

Ещё не рассвело. За каменной стеной гудели пароходы, в тумане тускло горели фонари. Нам предстояло формально выехать из Империи, получить новые свидетельства на временное проживание и вернуться обратно.

Мужчина в штатском шёл на несколько шагов позади нашей группы.

Он не проверял документы, не отдавал распоряжений и почти не разговаривал. Но стоило кому-нибудь задержаться у ворот или немного отстать, как он поднимал глаза, и человек сразу догонял остальных.

Главная очередь тянулась через большое здание таможни. Люди медленно продвигались от одного окна к другому, прижимая к себе чемоданы и папки с бумагами.

Нас повели в сторону.

Привратник открыл боковую калитку, выпустил во внутренний двор и указал на небольшой кирпичный корпус. Над дверью висела потемневшая табличка:

КОНТОРА ПО ДЕЛАМ ИНОСТРАНЦЕВ.

Мужчина в штатском вошёл следом.

На нём было простое тёмное пальто. Никаких знаков должности. Однако привратник первым поздоровался именно с ним, а служащий за стеклянной перегородкой поднялся ещё до того, как мы вошли.

Пока остальные выстраивались перед нужным окошком, мужчина отошёл к стене. Оттуда он хорошо видел и нас, и чиновника, принимавшего документы.

Я вышел из очереди.

Что собирался сказать, ещё не знал. Понимал только, что через несколько минут получу новое свидетельство, вернусь в омнибус, а этот человек исчезнет вместе с возможностью, которую я пока даже не успел сформулировать.

— Простите, сэр. Не подскажете, кто здесь уполномочен решать более серьёзные вопросы, связанные с иностранцами?

Он посмотрел на меня.

— Насколько серьёзные?

Неделю назад я открыл паспорт и увидел, что срок моего свидетельства снова подходит к концу.

Я знал дату и раньше, просто старался без необходимости в документы не заглядывать. До окончания срока оставалось меньше двух недель, работа появлялась нерегулярно, а поездка к границе требовала денег, которых у меня почти не было.

Но деньги были не самой большой проблемой.

Моё имя находилось в межгосударственном полицейском циркуляре, разосланном по требованию соседнего королевства. Сведения уже получили несколько держав. Дошли ли они до этой портовой конторы и сверяли ли здесь списки иностранцев с полицейскими реестрами, я не знал.

Однажды мне уже довелось проверить, насколько согласованно работают имперские ведомства.

Меня задержали в пятницу из-за просроченного свидетельства, и все выходные пришлось провести в камере. В понедельник нас привели к магистрату. Людям передо мной одного за другим назначали высылку.

Когда назвали моё имя, я ожидал того же.

Магистрат просмотрел бумаги, выписал денежное взыскание и отпустил меня.

Почему — я так и не понял.

Возможно, циркуляр ещё не попал в его папку. Возможно, он лежал в другом управлении. Этого было достаточно, чтобы я оказался на улице, а не в порту под конвоем.

Теперь всё повторялось.

Если сведения о розыске уже добрались до таможни, поездка могла закончиться у первого окна. Если здешние чиновники по-прежнему пользовались только собственными книгами, я получал ещё несколько месяцев.

Вариантов было два.

Можно было выехать из Империи и попытаться вернуться с новым свидетельством. Это занимало почти два дня и превращало проверку паспорта в игру, результат которой становился известен только после того, как документ оказывался в руках чиновника.

Второй вариант предлагали поверенные по иностранным делам. Они обещали оформить бумаги без поездки, но вместо настоящего свидетельства могли выдать подделку, убедительную ровно до того момента, когда кто-нибудь решит открыть регистрационную книгу.

Несколько дней я читал газетные объявления, ходил по конторам и расспрашивал знакомых. Безопасного решения не существовало.

Тогда я выбрал границу, но поехал не обычным почтовым экипажем, а с перевозчиком, который специально возил иностранцев продлевать свидетельства.

Организатор говорил уверенно:

— Всё устроено. Доезжаете, получаете новые бумаги и возвращаетесь.

— А если меня не впустят обратно?

Он немного подумал.

— Обычно впускают.

Слово «обычно» меня не успокоило, но остальные предлагали ещё меньше.

Мы выехали в два часа ночи. Я сел впереди, рядом с кучером, а остальные пассажиры вскоре уснули.

Мне спать не хотелось. Я перебирал возможные исходы поездки и время от времени посматривал, не начинает ли засыпать сам кучер.

Примерно за пятьдесят миль до порта мы проехали мимо полицейской заставы. На обочине стоял пассажирский экипаж. Констебли проверяли документы, а возница курил возле колеса.

— Почему остановили именно их? — спросил я.

— Примелькались, — ответил кучер.

— В каком смысле?

— Часто ездят по этой дороге. Местные уже знают, кого они возят.

— Что проверяют?

— Сроки свидетельств. Некоторые отправляются в последний день, а бумага заканчивается ещё по дороге.

— Штрафуют?

Кучер усмехнулся.

— Они называют это штрафом.

Я оглянулся. Застава уже исчезала в тумане.

— А нас не остановят?

— На этом пути я бываю не чаще раза в месяц. Пока не запомнили.

Я ничего не ответил.

Просто запомнил.

— Насколько серьёзные? — повторил человек в штатском.

За его спиной чиновник уже принимал паспорта у наших пассажиров. Я мог вернуться в очередь, получить новое свидетельство и постараться как можно скорее покинуть таможню.

Вместо этого сказал:

— Мне требуется прямой контакт для постоянного сотрудничества.

Он ждал продолжения.

— Я представляю несколько промышленных предприятий в разных частях Империи. На них работают иностранные специалисты и контрактные рабочие. Каждые несколько месяцев приходится снимать людей с работы и отправлять через всю страну ради нового свидетельства.

Пока я говорил, предприятия множились, отделения появлялись одно за другим, а вымышленные служащие уже занимали места в вымышленных поездах.

Несколько дней назад я сам считал монеты, пытаясь понять, хватит ли на поездку. Но говорил спокойно, будто представлял совет владельцев крупных фабрик.

— Сколько у вас людей? — спросил мужчина.

— От пятидесяти до ста пятидесяти каждые три месяца.

Он продолжал смотреть на меня.

Мне показалось, что я назвал слишком много. Один из служащих возле окна повернул голову в нашу сторону, и на секунду захотелось уточнить, что речь пока идёт только о возможном расширении.

Я промолчал.

— Они будут приезжать лично?

— Именно этого я хочу избежать.

Мужчина кивнул в сторону окна.

— Тогда перевозчик доставляет паспорта и действующие свидетельства до окончания срока. Здесь проверяют записи, выписывают новые бумаги, ставят печати и вносят имена в книгу. Потом он всё забирает обратно.

— Это можно устроить?

— Можно. Пусть заранее отправляет телеграмму и сообщает количество документов.

Он протянул руку.

— Фолкнер. Начальник конторы по делам иностранцев.

Я пожал её.

Фолкнер достал визитную карточку и написал на обороте частный телеграфный адрес.

— Предупреждайте заранее.

— Разумеется.

Чиновник за стеклом назвал мою фамилию.

Я вернулся к окошку и передал паспорт.

Пока он перелистывал бумаги, я ждал, что сейчас появится другая книга, затем полицейский, а после — знакомый звук закрывающейся двери.

Но чиновник всего лишь поставил печать и протянул мне новое свидетельство.

Дата была правильной.

Я убрал документы во внутренний карман и вышел вместе с остальными.

Через несколько минут мы уже возвращались к омнибусу. Фолкнер остался возле конторы и разговаривал с привратником, будто нашего разговора не было.

Я сел рядом с кучером, прислонился головой к стенке экипажа и закрыл глаза. Потом вспомнил о визитной карточке, достал её и ещё раз прочитал телеграфный адрес.

— Вы можете возить сюда документы без людей? — спросил я, когда омнибус выехал со двора.

Кучер повернулся ко мне.

— Могу. А зачем?

— Есть клиенты.

— Много?

— Пока не знаю.

Он немного помолчал.

— Это те самые предприятия?

— Предприятий пока нет.

Кучер посмотрел на меня ещё раз и рассмеялся.

Он назвал плату за перевозку и отдельно — сколько полагалось Фолкнеру. К этим расходам я прибавил свою часть. За неё мне предстояло находить клиентов, принимать деньги и сообщать, где передать документы.

Первое объявление я написал прямо в омнибусе.

Оно получилось длинным и подозрительно убедительным. Я перечитал текст, порвал лист и написал проще:

«Продление свидетельств иностранцев без личной поездки к границе. С внесением в официальный реестр».

В столице я отнёс объявление в две дешёвые газеты и оставил несколько копий в трактирах, где собирались иностранные рабочие. Для ответов указал телеграфную контору возле дома и вымышленное имя.

Первый запрос пришёл через три дня:

«НЕОБХОДИМО ПРОДЛЕНИЕ. ЛИЧНО ЕХАТЬ НЕ МОГУ. КАКИЕ ГАРАНТИИ?»

Мы встретились вечером возле железнодорожного вокзала. Мужчина говорил тихо и несколько раз переспросил, действительно ли ему не придётся появляться на границе.

— Вы уже работали с этой конторой?

— Моё свидетельство оформляли там же и те же люди.

— Точно сделают?

Я вспомнил организатора поездки.

— Обычно делают за несколько дней.

Он ещё немного расспрашивал о порядке передачи и проверке в реестре, затем согласился.

Деньги я получил до передачи паспорта и действующего свидетельства. Свою долю оставил, остальное отдал перевозчику.

Через несколько дней в телеграфную контору пришло сообщение:

«ГОТОВО. ДОКУМЕНТЫ ЗАБРАЛ».

Паспорт вернулся владельцу с новым свидетельством. Мужчина проверил запись, поблагодарил меня и через неделю привёл знакомого.

Вскоре я уже сам объяснял незнакомым людям, в какой трактир прийти, возле какого экипажа ждать и кому передать документы. Они задавали почти те же вопросы, которые недавно задавал перевозчику я.

Заказы шли неровно. Иногда обращались несколько человек подряд, затем наступала тишина.

Однажды мне передали телеграмму из управления железнодорожной компании:

«ДЕСЯТЬ ИНОСТРАННЫХ РАБОЧИХ. ТРЕБУЕТСЯ ОДНОВРЕМЕННОЕ ПРОДЛЕНИЕ. ВОЗМОЖНО ЛИ?»

Я вспомнил стену возле миграционного окошка и цифры, которые назвал Фолкнеру, не имея ни одного клиента.

Ответил:

«ВОЗМОЖНО».

Компания передала перевозчику десять паспортов вместе с действующими свидетельствами. Через несколько дней все документы вернулись с новыми печатями.

В следующий раз их было двенадцать.

Потом пятнадцать.

История, которую я придумал для Фолкнера, почти стала правдой.

Только предприятия принадлежали не мне.

Моя доля исчезала раньше, чем появлялся следующий клиент.

Со временем компания стала обращаться реже. Одиночные заказы почти прекратились. Несколько недель я не получал ни одной телеграммы.

Потом перевозчик сообщил, что в конторе сменилось руководство. Прежняя договорённость больше не действовала.

Однажды вечером я открыл паспорт и увидел, что срок моего нового свидетельства снова подходит к концу.