А оно тебе надо?

А оно тебе надо?

Витька отхлебнул остывший чай, закашлялся и уставился в потолок. Ремонт в ванной стоял на полпути уже третий месяц: снятая плитка, ржавые трубы, ведро с засохшим клеем и запах сырости, который, казалось, въелся в кожу.

— А оно тебе надо? — спросила жена Ленка, ставя перед ним тарелку с пельменями. Она говорила это беззлобно, скорее устало. — Соседи сверху опять зальют, и вся красота — коту под хвост. Ты ж знаешь, у них стиралка течёт каждую весну.

Витька промолчал. Он просто жевал пельмени и смотрел в одну точку. Ему вдруг отчаянно захотелось сухого, тёплого подвала, где можно спокойно доделать этот чёртов стояк, чтобы вода наконец пошла без свиста и стука.

Утром в офисе шеф ткнул пальцем в график продаж, который висел криво, как совесть начальника отдела:

— Витя, бери этот проект. Все равно никто, кроме тебя, не потянет. Клиент нервный, сроки горят. Зарплата — через два месяца, но ты же понимаешь, кризис.

Витька смотрел на цифры. За окном плавился асфальт, в кондиционер давно не заливали фреон, и в голове глухо стучало: «А оно тебе надо?» Он представил бессонные ночи, звонки в час ночи, придирки и обещания, которые никто не сдержит. И сказал:

— Нет. Не надо.

Шеф удивлённо моргнул, но переубеждать не стал — нашёл молодого стажёра, которому всё было надо, потому что он ещё не знал цены своему времени.

Вечером того же дня Витька случайно встретил друга детства Коляна. Тот сиял, как новогодняя гирлянда — загорелый, лёгкий, пахнущий дорогим кремом после бритья.

— Уезжаю, Вить! На Бали. Открываю хостел. Бросай всё, поехали с нами? Тут же всё пыль и бетон. Жизнь одна, брат!

Витька вдруг отчётливо представил себя на пляже с кокосом. А следом — другую картинку: Ленка одна тащит из магазина тяжелые пакеты, потому что ему вечно некогда. И плитка в ванной так и лежит в ведре, и соседи сверху, как назло, именно этой весной решили сделать ремонт и зальют их в первую очередь.

Он усмехнулся, хлопнул Коляна по плечу и сказал, что у него планы.

На следующий выходной Витька нашёл через знакомого сантехника с золотыми руками, купил новую трубу, американку и хороший герметик. Три дня они вдвоём колдовали над стояком, ругались, пили чай с баранками и материли проектировщиков. Ленка сначала ходила с каменным лицом, но в последний вечер, когда Витька уже прикручивал последний уголок кафеля, она молча поставила на табуретку большую кружку горячего кофе с пенкой. Ни слова не сказала. Но кофе был с её фирменной корицей.

Через месяц Витька сидел на кухне. Ведра больше не было. Из крана лилась ровная, спокойная струя без капризов. Плитка блестела — и в этом блеске отражался даже серый питерский день, делая его светлее.

Ленка красила губы у зеркала:

— Ну что, пойдёшь в кино? — спросила она. — Или опять с этим своим… как его… стояком возиться?

Витька взял телефон. На экране — свежее фото от Коляна. Тот стоял в огромной луже под тропическим ливнем, а рядом рыжий паук размером с блюдце целеустремлённо полз ему на плечо. Подпись: «У нас тут потоп, дружище. И вот надо оно мне было?»

Витька громко рассмеялся. Посмотрел на Ленку — на её чуть насмешливые, но тёплые глаза. На сияющую плитку. На кружку, которую она, оказывается, специально отмыла от старого налёта.

— Знаешь, — сказал он, пряча телефон. — Наверное, оно мне всё-таки надо. — Он кивнул на ванную, потом на неё. — Только вот это. Всё вместе. И прямо здесь.

Ленка фыркнула, но в зеркале Витька отчётливо увидел, как она улыбнулась. И не стала спрашивать: «А оно тебе надо?» Она уже знала ответ.