Пробный шар

Новое произведение, которое я  взялся писать и, возможно, допишу:)

Будет полноценная по размеру глава - выложу как новый текст. Пока для затравочки.

"

You have forsaken all the love you've taken

Sleepin' on a razor there's nowhere left to fall

Your body's aching, every bone is breakin'

Nothin' seems to shake it, it just keeps holdin' on

Он постукивал пальцами по рулю в такт песне. Голос в динамиках чуть дрожал. Странно, вроде бы в этом, записанном специально для «Козырьков» варианте, он раньше такого не слышал. Хотя, может быть, дело в колонках. Электрика в машине давно уже чудила.

Навстречу летела серая лента шоссе, по бокам, сливаясь в одну изумрудно-зеленую стену темнел лес. Облака серо-синей пеленой нависли над землей, лишь где-то высоко, в позолоченных закатом рамах сияли первые звезды.

- Как бы дождя не было, - пробормотал он, поглядывая на небо. Последние километров десять по грунтовке ехать, как бы не застрять.

На сиденье справа вспыхнул экран телефона. «Юрич», ну кто-ж еще-то. Нажал на кнопку «пауза» магнитолы.

- Да.

- Ты где? – весело поинтересовался Юрич.

- В Караганде, блин, - хмыкнул он. – Еду.

- Где едешь?

- С трассы съехал уже почти час как, скоро буду.

На том конце что-то зашелестело, потом звякнуло, будто стеклом о стекло.

- Сколько тебе еще, Миша?

- Навигатор в телефоне, а я по нему с тобой разговариваю, - хохотнул Михаил. – Когда последний раз смотрел, минут десять назад, оставалось сорок пять километров. 

- Угу, - обрадовался Юрич. – Ты помнишь, что после красной будки налево, а не направо? Навигатор тебя направо поведет, но ты не ведись. Ок?

- Вы там начали, что-ли, уже?

- Ну как, начали немножко, конечно, - в трубке кашлянули, потом опять что-то звякнуло. – Майор и Дэн решили, что можно уже. Праздновать завтра будем, а сейчас – так, разминка.

- Да я не против, - Михаил пожал плечами. – Все равно у меня в багажнике ящик.

- Ящик – это хорошо! – радостно констатировал Юрич. – А Понь с тобой?

- Понь сказал, что утром приедет. У него там семейное что-то.

- Понятно. Ну, давай. Ждем!

Пошли короткие гудки. Потом на экране вновь появилась карта навигатора. Тридцать два километра до места назначения. Двадцать один до съезда на грунтовку.

Юрич выкупил дедов участок у какой-то дальней своей родни лет пять назад. Деревня на отшибе, едва ли не хутор какой-то на выселках. Практически вымерший. И с тех пор строил там дом. А в прошлом месяце закончил, наконец-то. Ну и решил справить новоселье одновременно с юбилеем. Пятьдесят лет, как-никак. Позвал всех, кого мог. Не все пообещали приехать, но набиралось прилично народу, человек десять. 

- Да, блин, заберутся некоторые – хрен доедешь, - пробормотал Михаил. Сам-то он принял приглашение старого университетского товарища с радостью. Все же давно не виделись, да и загородные дома он с какого-то момента начал любить. Даже сам подумывал о чем-то таком. Но где он, а где Юрич?

Ослепительное розово-желтое сияние разлилось над лесом. Настолько яркое, что глазам стало больно. Машину дернуло вправо. Он рванул руль влево, потом удар откуда-то снизу, потом в бок, потом тьма.

- Блядь, - выдохнул он. – Блядь!

Вокруг была тьма. Он поднес руку к лицу, провел по глазам. Нет, не тьма, что-то все же видно. Но ни фары не горят, ни «приборка».

- Да ёб вашу мать! – простонал Михаил. 

Грудь болела. Болела голова, целиком и еще отдельно нос. Он осторожно его потрогал, поморщился. Нет, не сломал. Но ушиб, как и грудь.

Нащупал ключ, попробовал завестись. Ничего. Никакого эффекта. Вообще. Попытался найти телефон. На соседнем сиденье его не было. 

Помянув все что можно недобрым неласковым словом, отстегнул ремень и нагнулся, зашарив рукой под сиденьем и на коврике. Нашел. Нажал кнопку включения.

Никакого эффекта. Телефон был мертв. Никаких трещин, вздутий или отлетевшей крышки корпуса. Просто «озяб».

- Да ёбушки-воробушки! – Михаил в сердцах стукнул по сиденью. – Легче не стало.

Открыл бардачок, достал фонарик, щелкнул выключателем. 

- Мда, заряжать надо было вовремя, - буркнул он, бросив фонарик на сиденье. - Ладно, надо как-то вылазить. 

Открыл дверь и аккуратно, вдруг с ногами чего, вылез. Вытащил с заднего сиденья рюкзак. Обошел кругом машину. Ну, на первый взгляд ничего страшного. Съехал в кювет, в кусты какие-то уперся и то не сразу. Понятно, что покраска, подвеска, еще там чего-нибудь. Но сам жив и это главое!

- Та-ак! – вздохнул он, почуяв знакомый запах. Открыл багажник. Ну, так и есть. Весь ящик к чертовой матери. Спасибо насосу и еще какой-то железяке. Десять литров крафтового самогона! Хотя нет, девять с половиной. Одна бутылка чудом уцелела. Он вздохнул и сунул ее в рюкзак. Заодно вытащил пачку, достал сигарету. Долго искал зажигалку. Полез в бардачок даже. Правда, нашел ее в «кармане» водительской двери. Закурил.

- А что это вообще было? – пришла запоздалая мысль. Озарение с сигаретой, или как там это называется?

Михаил затянулся, потер переносицу пальцами, зашипел от боли. 

- Так, вспышка, электроника вся нахер вырубилась. Что это может быть? – спросил он вслух, будто-бы стоя у классной доски и глядя на малышей-первоклашек. - А, детишки?

Ответ напрашивался, но даже думать о таком не хотелось.

- Электромагнитный импульс это может быть, - сказал кто-то злой и чужой его голосом. - От ядерного взрыва. 

Нет, это он сам сказал. 

- Так, ударной волны не было, световое излучение ничего не сожгло, - пробормотал он успокаиваясь. – Значит, где-то высоко совсем. Или это – не ядерный взрыв.

Он слышал про специальные электромагнитные бомбы, вырубающие электронику. Но здесь, над лесом?

- Хотя, кто его знает, что тут в лесу, - он присел на водительское кресло, затянулся во все легкие и выдохнул облачко дыма. - Война? Впрочем, пятый год уже война. Могли, наконец-то, блядь, и ядеркой бахнуть. Или мы по ним первые? С другой стороны, если подумать, то должны уже и другие ракеты падать. Что-то гореть вокруг и все такое. 

Он встал и пошел вверх, к дороге. Хорошо, что кювет-то небольшой. Вылез, едва не разорвав джинсы об какой-то размочаленный колесами куст. На шоссе ни огонька, ни машины. Небо надо головой было совершенно обычным. Уже совсем вечерним. И никакого зарева на горизонте. 

- Как-то очень все странно, - буркнул он и присел на обочину. – Будем ждать.

За следующие полтора часа по дороге никто не проехал. Даже дачники или деревенские из города, пятница же! Он дважды пытался завести машину, пробовал оживить телефон, выкурил, наверное, пол пачки. Ничего не получалось.

- Что тут ждать-то? Идти надо. Время к полуночи уже, судя по всему.

Можно было бы, конечно, провести ночь в машине, но ситуация как-то интуитивно не располагала к такому. Если это и правда бомбардировка, то может стоит быть поближе к людям. Может, в нем сейчас уже рентген этих самых набралось на тяжелую лучевую. Или дождь какой радиоактивный пойдет. А там, может, пилюльки какие дадут. Ну и теоретически можно до Юрича дойти. А то и он навстречу пойдет или, еще лучше, поедет.

Михаил сгреб из бардачка документы на машину, непочатую пачку сигарет, открывашку, какую-то наличность. Достал из кармана правой двери нож в ножнах из кайдекса. Захлопнул дверь и запер ее ключом. Вылез на дорогу и зашагал на юго-восток."