Дьявол в кружевах: Почему исторические романы о герцогине де Шеврез проигрывают Дюма?

Сегодня нам пообещали в ближайшем будущем поведать о противостоянии Ришелье с герцогиней де Шеврез в романе историка-популяризатора Екатерины Глаголевой «Дьявол против кардинала». Я не первый год изучаю первоисточники и мемуары той эпохи в оригинале, потому решила не ждать, а сыграть белыми и сделать ход. 

В писательской среде и блогосфере стало модным трендом сталкивать лбами кардинала и Мари де Роган. Броско же звучит: «Дьявол против кардинала»! Однако на поверку великая интриганка Франции часто превращается либо в картонную злодейку из пыльных архивных мифов, либо в бледную тень на страницах хроники.

В «Трех мушкетерах», как писал в своей биографии журналист Дени Тийинак: «загадочная  возлюбленная Арамиса блистает своим отсутствием очень таинственным светом. Благодаря вышитому платку и короне на бумаге ее писем, нам известно, что она герцогиня. Мы догадываемся, что ищейки Ришелье пущены по ее следу… В «Двадцати годах спустя» нам, наконец, становится известна ее личность, когда в начале Фронды граф де Ля Фер приводит представить сына матери. Чтобы заставить Атоса совершить с ней акт любви, после бесчестия, которое принесла ему Миледи, герцогиня должна была быть колдуньей — и даже больше».

Почему современные романы на эту тему так часто проигрывают Александру Дюма, даже если их авторы знают даты назубок? Я бы выделила три фундаментальные ошибки.

1. Попытка «впихнуть невпихуемое»

Историку трудно пожертвовать фактами. Попытка уместить в один том четверть века (с 1617 по 1643 год) убивает динамику авантюрного романа плаща и шпаги. Персонажи размазываются по страницам, превращаясь в конспект. Александр Дюма гениально умел жертвовать тем, что не важно для интриги — он написал «Трех мушкетеров», едва упомянув ключевую фигуру эпохи, Марию Медичи. И роман от этого только выиграл, став великой историей дружбы, а не энциклопедией.

2. Отголоски мемуарных сплетен и миф о Шале

Если лепить образ Мари де Роган исключительно по едким анекдотам Таллемана де Рео, мы получим легкомысленную ветреницу. Ее до сих пор огульно обвиняют в предательстве и гибели графа де Шале. Однако, если поднять документы, становится ясно: Шале даже не был ее любовником, но страстно мечтал им стать и сделал все, чтобы герцогиня разделила его участь! Шеврез была Бретонской и Лотарингской принцессой, в чьих жилах текла неистовао-гордая кровь Роганов. Она плела заговоры не от скуки, а защищая себя, близких и высшую знать, к который принадлежала. Она попала ко двору совсем юной, ее взросление было стремительным, потому что жернова придворной политики безжалостно перемалывали тех, кто не умел им противостоять.

3. Игнорирование масштаба личностей

Сам кардинал Ришелье никогда не считал ее пустышкой. Напротив, он искренне уважал выдающийся ум герцогини де Шеврез и годами страстно мечтал заполучить её в свой политический лагерь, сделав своим союзником — но тщетно. Она осталась непокоренной.

Кстати, хорошей прививкой от чрезмерного восхищения гением Ришелье являются труды Александры Люблинской. Рекомендую всем, кто ценит серьезных, взвешенных историков.

Вопреки мифам о «трагических финалах грешниц», Мари де Роган прекрасно дожила до глубокой старости и переиграла всех своих врагов. Финалом ее триумфа стало способствование падению всесильного Фуке и потрясающий династический брак: своего внука Шарля-Оноре д’Альбера она женила на дочери Кольбера, могущественного министра финансов Людовика XIV. Круг замкнулся, Роганы устояли.

Свои дни герцогиня тихо доживала, удалившись от света в аббатстве Гани после смерти безгранично преданного ей третьего мужа маркиза де Лега 

А история имеет удивительное свойство продолжаться. Напоследок хочу поделиться фото пра-пра-пра... внучки герцогини, тоже Мари. Глядя на этот взгляд, я точно знаю, что характер Роганов бессмертен. 

Ну а если бы герцогиня де Шеврез в юности встретила достойного ее мужчину, все могло бы пойти совсем иначе… или почти. Об этом мой исторический роман. И это – не сверка дат по энциклопедии. Это баланс между авантюрой, выверенным контекстом эпохи и обнаженным человеческим нервом.

А что вы думаете о необходимости соблюдать равновесие между историей и вымыслом в художественной литературе?