Нью-бирюки

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Солнце медленно и нехотя поднималось, стараясь пронзить смог над бетонными коробками района Бирюки. Но лучам не суждено было дотянуться до земли и поучаствовать в фотосинтезе.

Жители, с синяками под глазами от хронической гипоксии и недосыпа, брели на работу. Окна чернели от сажи за неделю. На замену забитых фильтров не хватало ни денег, ни времени, ни сил.

За окнами чадил промышленный кластер: асфальт, шины, вторичный металл, полимеры — всё, что могло гореть и плавиться.

Толчком для развития зоны послужила четырехполосная дорога для фур, самосвалов и прочей тяжёлой техники. Стаканы в сервантах позванивали от вибрации круглосуточно — грохот от дороги не умолкал ни на час.

Зато жители получили рабочие места рядом с домом. Но несмотря на молоко за вредность и раннюю пенсию, мало кто пошёл туда работать. Бизнес выручила трудовая миграция — она заполнила вакансии и потихоньку стала селиться в соседних домах. Зато дворы обогатились колоритом — от Кишинёва до Ашхабада.

Дополнял весь этот позитив памятник Бендеру и овощной киоск.

Дома ветшали, лифты стояли, подъезды захламлялись, но дворник из ЖЭК «Флюгер Сити» ежедневно натирал сапоги памятника техническим воском с соседнего гуталинового завода. 

Кто-то мельком вспомнил, что был сбор подписей на листочках и обрывках бумаги, и зачем-то несколько раз менялась суть обращения. А в итоге под их подписи вложили бумажку про памятник и новую ЖЭК.

Тем, кто был несогласен платить оброк «на сапоги Бендера», включенный в квитанции от "Флюгер Сити" предлагали идти в суд. Безропотный народ, истощённый гипоксией, в суд не шёл — надеялся, что Бирюки вот-вот превратятся в Гонконг.

А для ускорения процесса потомки Остапа уже собирали новые триста подписей на листочках — теперь на переименование района в Нью-Бирюки.