"Алёнушка": Почему употребление нефильтрованной воды из копытца активирует рецессивный ген козла?!

Генетический сбой "Алёнушка": почему употребление нефильтрованной воды из копытца активирует рецессивный ген козла?!

Заречный сектор Тридевятого Царства никогда не спал, он лишь периодически уходил в режим пониженного энергопотребления. Над бесконечными рядами модульных многоэтажек, собранных из дешёвого композита и старых грузовых контейнеров, клубился плотный, сизый смог. В этом тумане тускло мигали голографические вывески, предлагавшие быстрый кредит на замену печени, подержанные импланты-отмычки и симуляции райской жизни в центральных кластерах. Здесь, на самой окраине, лозунг «High Tech, Low Life» ощущался кожей, покрытой слоем промышленной копоти. Высокие технологии доползали сюда не в виде новеньких сияющих гаджетов, а в виде токсичных отходов мегакорпораций, сливаемых в дренажные каналы.

Иванушка принадлежал к той категории местных жителей, которых продвинутые городские кибер-шаманы называли «цифровыми аборигенами с дефицитом критического мышления». Он работал младшим техником по утилизации старых дронов-уборщиков, носил потёртую куртку из синтетического нео-льна с оторванным оптическим волокном на воротнике и искренне верил, что правила техники безопасности придумали трусливые топ-менеджеры. Его старшая сестра, Алёнушка, была полной его противоположностью. Она сутками просиживала в их тесной мастерской, обложившись платами, био-принтерами и голографическими мониторами, на которых бесконечными каскадами разворачивались цепочки РНК-кода. Алёнушка занималась востребованным, хотя и опасным ремеслом — подпольным био-инжинирингом и реверс-инжинирингом коммерческих прошивок для медицинских чипов.

В тот злополучный вечер Иванушка возвращался с двенадцатичасовой смены на свалке микроэлектроники. Портативный фильтр на его дыхательной маске жалобно пищал, сигнализируя о стопроцентном износе картриджа, а встроенный в горло голосовой модулятор хрипел от перегрузки. Жажда была невыносимой. Смарт-браслет на запястье настойчиво мигал красным, показывая критический уровень дегидратации организма и настойчиво предлагая купить банку сертифицированной корпоративной воды «Ключевая-Плюс» за половину его дневного заработка. Иванушка чертыхнулся и свернул в неосвещённый переулок, где из проржавевшей трубы технологического комбината «Залесье-Биотех» изливался стоковый конденсат.

Вода капала в большую выбоину в бетонном покрытии, которая из-за характерной формы зазубренных краёв давно получила в местном фольклоре название «копытце». Жидкость внутри «колодца» лениво переливалась маслянистыми фиолетовыми разводами и слабо светилась в темноте. Обычный человек, знакомый с базовой цифровой и биологической гигиеной, обошёл бы это место за километр, но Иванушка был слишком утомлён, слишком зол и слишком беспечен.

— Да ладно, — прохрипел он сам себе, отстёгивая неисправную маску. — Организм у меня молодой, печень модифицированная, ещё дедовский аугментированный фильтр третьего класса в системе циркуляции стоит. Переварит.

Он опустился на колени перед «копытцем», зачерпнул горстью светящуюся жидкость и сделал три глубоких глотка. Вода отозвалась во рту резким металлическим привкусом и странным, покалывающим теплом, которое мгновенно разлилось по пищеводу. Иванушка удовлетворённо крякнул, вытер губы рукавом и зашагал к дому, даже не заметив, как на экране его смарт-браслета на долю секунды вспыхнуло системное предупреждение: 

«Внимание! Обнаружено несанкционированное подключение к беспроводному био-интерфейсу. Попытка инъекции стороннего исполняемого кода».

Первый сбой произошёл, когда Иванушка поднимался на лифте к своей капсуле. Его встроенный голосовой модуль, настроенный на стандартный баритон, внезапно выдал высокую, пронзительную ноту, перешедшую в отчетливое, паническое блеяние. Иванушка испуганно кашлянул, попытался сказать «Что за чёрт?», но из горла вырвалось лишь глухое «Мээ-э». Сразу за этим последовал резкий приход нейропатической боли в районе черепа. Иванушка ухватился за голову и почувствовал, как под кожей лба, прямо над бровями, стремительно набухают два твёрдых, симметричных бугра. Кости черепа пластично деформировались, подстраиваясь под растущие изнутри роговые наросты.

Двери лифта открылись, и Иванушка буквально вывалился в коридор. Его координация была полностью нарушена. Мозжечок, получая хаотичные сигналы от взломанной нервной системы, отчаянно пытался перестроить биомеханику ходьбы с двух ног на четыре точки опоры. Ноги подкашивались, колени неестественно выгибались назад, а пальцы рук судорожно сжимались, словно пытаясь образовать сплошную, твёрдую ногтевую пластину — копыто.

Когда парень кое-как дополз до двери и приложил ладонь к биометрическому сканеру, замок выдал противный писк:

«Доступ запрещен. Ошибка аутентификации. Биометрический профиль пользователя изменён на 36%. Обнаружены признаки нечеловеческой ДНК».

Услышав странный скрежет и глухие удары в дверь, Алёнушка отложила паяльную станцию и активировала внешнюю камеру наблюдения. То, что она увидела на мониторе, заставило её похолодеть. На полу коридора, скорчившись в три погибели, лежал её брат. Его куртка была разорвана на спине, из-под ткани пробивалась густая, жёсткая шерсть грязно-белого цвета. Из прорех в джинсах виднелись деформированные суставы ног, а на лбу отчётливо проступали два острых, покрытых тёмным хитином рога. Иванушка поднял к камере безумные, полные слёз глаза, у которых зрачки вместо привычных круглых стали горизонтальными, прямоугольными щелями.

— Мээ-э-э! — отчаянно выдавил он в объектив камеры.

Алёнушка мгновенно сориентировалась, переведя замок в режим экстренного ручного открывания, она рванула дверь на себя, схватила брата за шиворот и с трудом затащила его массивное, стремительно мутирующее тело внутрь мастерской.

— Идиот! — в сердцах крикнула она, запирая замок на все засовы и активируя протокол радиомолчания. — Я же говорила тебе не пить из дренажных систем! Что ты туда залез, несчастье ты моё?!

Иванушка лишь жалобно заблеял в ответ, судорожно дёргая копытообразными конечностями. Процесс хаотичного биохакинга нанитами-мутагенами набирал обороты, и счёт шёл на минуты. Если Алёнушка не разберётся в структуре атаковавшего его вируса прямо сейчас, её брат навсегда останется биомеханическим гибридом домашнего скота, списанным в утиль по законам Тридевятого Царства.

Алёнушка действовала хладнокровно, как опытный хирург-реаниматолог и системный архитектор в одном лице. Затащив брыкающегося и жалобно блеющего брата вглубь мастерской, она активировала стационарный диагностический ложемент — списанную медицинскую кушетку, которую она лично пересобрала и оснастила кастомными контроллерами.

— Лежи тихо, чучело рогатое, — процедила она, набрасывая на грудь и конечности Иванушки тяжёлые магнитные фиксаторы. Щелчки замков эхом разнеслись по мастерской. Парень попытался брыкнуться, но модифицированные гидравлические приводы ложемента намертво прижали его к металлической поверхности.

Алёнушка сорвала с копыта брата смарт-браслет и подключила его через экранированный кабель к своему главному вычислительному терминалу. На трёх огромных голографических экранах, паривших в воздухе, мгновенно замелькали каскады логов. Одновременно с этим она опустила на голову Иванушки массивный обруч нейро-сканера и ввела ему в шейную артерию гибкий катетер диагностического био-сенсора.

— Так, посмотрим, какой дрянью тебя прошило, — бормотала Алёнушка, её пальцы летали по сенсорной клавиатуре с бешеной скоростью, запуская утилиты низкоуровневого анализа биологических сред.

Экран окрасился в тревожный янтарный цвет. Медицинский ИИ-ассистент, собранный на базе старого корпоративного ядра, выдал системный отчёт: 

«Внимание. Обнаружена критическая модификация генома в реальном времени. Индекс человечности (Humanity Index) падает: 82%... 79%... 75%. Внутриклеточные наниты-репликаторы активны. Текущий процесс: перестройка костной ткани черепной коробки и дистальных отделов конечностей».

— Ого, да тут полный букет, — Алёнушка приблизила трёхмерную модель ДНК брата. Нормальная двойная спираль человеческого генома в некоторых секторах выглядела так, словно её переехали тяжелым гусеничным погрузчиком. Прямо внутрь живых цепочек нуклеотидов встраивались чужеродные, искусственно синтезированные синтетические блоки кода. Они подсвечивались ядовито-зелёным. — Это не просто токсичные отходы, Иванушка. Ты поймал боевой эксплойт.

Она углубилась в чтение метаданных вредоносного софта, извлечённого из системного лога смарт-браслета. Как оказалоcь, в «колодце» содержался концентрированный раствор нанитов из секретной архивной лаборатории «Залесье-Биотех». Во время масштабной технологической реструктуризации, корпорация разрабатывала проект под кодовым названием «Capra-1» (или проект «Капра»). Задача проекта была утилитарной: создание дешёвых, абсолютно неприхотливых, выносливых биомеханических единиц для работы в условиях экстремального радиационного и химического загрязнения. Проще говоря — управляемых гибридов, способных питаться подножным промышленным мусором, иметь твёрдые копыта вместо обуви для ходьбы по битому стеклу и не требовать дорогостоящего медицинского обслуживания. Проект закрыли из-за нестабильности психики подопытных, а жидкие отходы со спящими нанитами просто «забыли» в одном из резервуаров, который со временем дал течь.

— Ты умудрился выпить законсервированный армейский мутаген тридцатилетней давности, — Алёнушка скрестила руки на груди, глядя на брата, у которого на скулах уже пробивалась жёсткая козлиная бородка. — И эти наниты сейчас выполняют свою единственную функцию: они принимают твоё тело за пустую болванку и накатывают на него базовый рабочий профиль «Капра-1». Для них это просто плановое обновление устаревшего железа.

— Мэ-э-э! Мя-я-я! — Иванушка отчаянно завращал прямоугольными зрачками и попытался указать рогатой головой на монитор, где индекс человечности упал уже до 68%. Его пальцы рук практически срослись, образовав грубые роговые чехлы.

— Не ори, у меня из-за твоего блеяния процессоры троттлят, — оборвала его сестра. — Ситуация паршивая. Наниты работают по жёсткому алгоритму P2P-репликации. Они используют внутренние ресурсы твоего же организма, перерабатывают кальций и белок для ускоренного роста шерсти и рогов. Обычными антибиотиками или плазмаферезом их не вымыть — они закрепились в лимфатической системе и защищены криптографическим протоколом старого образца.

Алёнушка вывела на центральный экран структуру исполняемого файла вируса. Код был написан на древнем, тяжёлом подмножестве низкоуровневого био-ассемблера. Чтобы остановить мутацию, нужно было провести полную декомпиляцию этого кода, найти бэкдор, оставленный разработчиками «Залесье-Биотех», и через него отправить нанитам команду на принудительное завершение процесса (Kill Process) и запуск процедуры самоликвидации.

Проблема заключалась в том, что старые военные прошивки обладали встроенной системой защиты от реверс-инжиниринга. Стоило Алёнушке запустить стандартный отладчик (debugger), как наниты внутри Иванушки отреагировали на сканирование: парень выгнулся дугой, его пульс подскочил до 180 ударов в минуту, а температура тела мгновенно поднялась до сорока градусов.

— Проклятье! У него срабатывает протокол защиты данных от копирования! — крикнула Алёнушка, экстренно отключая сканер. — Если я полезу в код напрямую, эти микроскопические твари просто сварят его мозг, посчитав это попыткой кражи интеллектуальной собственности корпорации. Придётся действовать тоньше. Будем писать обманный патч-заплатку, имитирующий официальный сервисный отзыв оборудования.

Она открыла чистый лист среды разработки и начала собирать структуру кастомного хотфикса. План Алёнушки был дерзким: обмануть древний ИИ нанитов, подсунув им фальшивый цифровой сертификат от головного офиса «Залесье-Биотех», в котором утверждалось, что модель «Капра-1» признана дефектной, подлежит немедленной утилизации, а все изменения в организме носителя должны быть немедленно откатаны к заводским настройкам (то есть к человеческому ДНК).

Пальцы девушки летали по консоли, компилируя цепочки искусственных РНК-сообщений. Индекс человечности на мониторе замер на отметке 61%. Времени на тестирование у неё не было.

Ситуация становилась критической. Индекс человечности на главном голографическом экране мигал зловещим алым цветом, доползя до отметки в 53%. Ещё три-четыре процента вниз — и изменения в структуре головного мозга Иванушки стали бы необратимыми. Его лобные доли окончательно перестроились бы под примитивные паттерны поведения домашнего скота, и вместо брата Алёнушка получила бы послушного, но абсолютно немого био-робота со страстью к жеванию травы.

— Ну всё, утилита готова. Помоги нам сеть, — прошептала Алёнушка, вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба.

На экране светилась финальная строчка скомпилированного кода кастомного патча, который она иронично назвала anti_kozel_hotfix.bin. Она упаковала вредоносный для нанитов скрипт в легитимную цифровую оболочку, полностью имитирующую старый корпоративный ключ шифрования «Залесье-Биотех» образца 2018 года. Для микроскопических роботов в крови Иванушки это выглядело как официальный приказ генерального директора о немедленном свертывании проекта «Капра-1» в связи с закрытием финансирования.

Девушка перевела био-сенсорный инжектор в режим реверсивной подачи и нажала клавишу Enter.

— Запускаю трансляцию кода. Держись, братец.

Гибкий катетер в шейной артерии Иванушки зашумел. Плотный раствор, насыщенный перепрограммированными РНК-сообщениями и сигнальными молекулами, хлынул в его кровеносную систему. На мониторе отобразился процесс интеграции: фальшивый корпоративный сертификат коснулся первых периферийных нанитов-репликаторов.

Секунду ничего не происходило, а затем Иванушку затрясло так, словно его подключили напрямую к оголённой силовой линии центральной подстанции. Магнитные фиксаторы ложемента жалобно заскрипели под напором его выгибающегося тела. Из горла парня вырвался жуткий, неестественный звук — дикая смесь цифрового скрежета, человеческого крика и предсмертного блеяния.

— Логи... покажите мне логи! — крикнула Алёнушка, вглядываясь в каскады символов.

На экранах развернулась настоящая невидимая война. Получив фальшивый приказ, ИИ нанитов первого уровня выдал системное сообщение:

«Приказ №404-У получен. Статус проекта "Капра-1": Дефект. Отмена развёртывания. Запуск протокола регрессии био-материала».

Однако периферийные микро-роботы в костных тканях начали сопротивляться, распознавая хотфикс как чужеродное вмешательство. Алёнушке пришлось вручную, прямо через консоль отладчика, поднимать напряжение на обруче нейро-сканера, чтобы подавить локальные бунты нанитов в районе черепной коробки.

— Откатывайся, тварь, откатывайся! — кричала она, вбивая команды форсированного удаления процессов.

И в этот момент графики на мониторах выровнялись. Индекс человечности, замерший на страшной цифре 51%, дёрнулся и пополз вверх: 55%... 64%... 78%... 91%!

Процесс обратной мутации выглядел не менее пугающе, но это было победой. Чёрные хитиновые рога на лбу Иванушки начали стремительно усыхать, терять плотность и буквально рассыпаться в мелкую серую пыль, которую тут же затягивало в вытяжку ложемента. Жёсткая, грязная шерсть на спине и плечах истончалась, превращаясь в хлопья и опадая на кушетку. Суставы ног со страшным сухим щелчком вернулись в анатомически правильное человеческое положение. Самыми последними сдали позиции роговые чехлы на руках — они треснули и сошли, обнажив привычные, хоть и исцарапанные человеческие пальцы.

Иванушка обмяк на кушетке, тяжело и хрипло дыша. Его глаза закрылись, а прямоугольные зрачки снова округлились, возвращаясь к базовым биометрическим настройкам. Магнитные замки автоматически со щелчком раскрылись, освобождая парня.

Алёнушка без сил упала в своё рабочее кресло, чувствуя, как у неё дрожат колени. На экране светилась зелёная, самая прекрасная в мире строчка:

«Регрессия завершена. Индекс человечности: 99.8%. Биометрический профиль восстановлен. Посторонние процессы в лимфатической системе не обнаружены».

Спустя десять минут Иванушка со стоном сел на кушетке. Он потёр лоб, где не осталось даже шрамов от рогов, пошевелил пальцами рук и хрипло, но абсолютно нормально произнёс:

— Ну и гадость эта твоя... «Капра-1». Меня словно в промышленном блендере прокрутили.

— Скажи спасибо, что у твоей сестры руки растут из правильных слотов расширения, — устало отозвалась Алёнушка, швыряя в него чистую футболку взамен разорванной куртки. — Ещё бы пара минут — и я бы тебя на ферму сдала, траву щипать. Будет тебе уроком, цифровой абориген. Ещё раз увижу, что ты пьёшь что-то, кроме сертифицированной и трижды отфильтрованной воды из домашнего репликатора — лично заблокирую твой сетевой профиль и перепишу домашний роутер на кошачий ID.

Иванушка виновато шмыгнул носом. Он встал, пошатываясь, натянул футболку и вдруг замер, уставившись на кухонный уголок.

— Алён... а у нас капуста осталась? Или салат какой? Меня прямо тянет дико что-нибудь зелёное пожевать. Прям умираю.

Девушка лишь прикрыла лицо рукой. Древний корпоративный код всё-таки оставил лёгкий фантомный след в его синапсах. 0,2% «козла» в геноме Иванушки, похоже, остались с ним навсегда.