Территория свободы или храм нетленок?

Я шла на сетевую платформу с коварным планом в рукаве. Мир издательств живет по своим строгим правилам, а на сетевые порталы, где каждый может выложить текст без редактуры и проверки, внимания обращает мало, каждый развлекает себя как умеет. Я подумала – вот и прекрасно, это будет что-то вроде пикника на пляже. Тут можно выдохнуть, расслабиться и делать все, что душе угодно, если не идешь с целью зарабатывать на популярных жанрах.

Реальность посмеялась надо мной.

Теперь я понимаю, что в издательствах работают просто люди, а на сетевых платформах обитают сплошь демиурги. Они к книгам относятся с такой священной серьезностью, которая не снилась ни одному классику. Даже о бодрой боярке или попаданцах, говорят так, словно это заповедь на века или высеченная в граните истина, а не быстрый читательский фастфуд.

Нет, я в курсе, как тяжело работать в жанре, чего это требует от автора, и в каком режиме ему приходится жить. Но ни в одном издательстве я не видела, чтобы авторы мыслили категориями монументалки.

Я почувствовала себя случайным человеком, который забрел на защиту докторской. 

Высшим проявлением этой серьезности стала священная охота на нечеловеческие тексты. Инквизиция с детекторами готова во всем подряд увидеть след машины и попытку уничтожить литературу. Это уже само по себе достойно романа под названием Женщина в песках в ожидании детектора. 

Люди в пылу борьбы не заметили, что сами стали мыслить как машины. В пределах бинарной логики. Прошел – не прошел. Человек – не человек. А ведь главное отличие нашего мышления от машинного в том, что мы  можем выходить за пределы бинарности. Для нас 0 и 1 могут существовать одновременно. Защищать искусство, превращаясь в алгоритм, для меня это самый грустный сюжет из всех возможных.

И еще более грустное явление, что в текстах они ищут не смысл и даже не душу, а соответствие формальным признакам человечности, которые сами же и выдумали.

Интересно, кто им сказал, что живое творчество – оно про соответствие параметрам?

Может быть, мне проще, как редактор я смотрю на текст иначе. Для меня это всегда мысль, облаченная в слова. И я точно знаю, что одну и ту же идею можно выразить тысячью разными способами. Изменить тон, структуру, эмоцию, ритм. Рамка может быть любой – но мысль останется прежней. И я знаю, что желание что-то сказать всегда принадлежит человеку.

За любым текстом я вижу автора, даже если этот текст прошел через фильтр нейросети. Высказывается всегда человек, он выбирает тему, вектор и мысль.

Автору невозможно спрятаться за текстом, даже если он использует ИИ. Его личный запрос всегда просвечивает сквозь любую генерацию. Считать, что если мы видим признаки алгоритма, то за ним пустота – все равно, что думать, что за фотографией нет фотографа, потому что ее сделал цифровой аппарат.

В любом высказывании, как бы оно ни было оформлено, всегда есть кто-то. Это он задал вопрос, он хотел что-то сказать, и ему было важно, чтобы эти слова прозвучали. Смысл – это и есть та самая человеческая территория, и никакая газовая фаза нейросетей его оттуда не вытеснит. У нее просто нет импульса, чтобы хотеть что-то сказать.

Смысл может быть выражен криво, косо, нелепо или даже при помощи нейросети, как например недавно тут один парень рассказывал, что в лагере писал любовные записки за весь отряд. Просто другие влюбленные мальчишки двух слов связать не могли, теряли способность мыслить.

И кто тут настоящий автор смысла?
Все равно влюбленный парень, который пришел за запиской. Без его живого импульса ничего бы не вышло. 

Я шла на платформу, как довлатовская стюардесса, которая вернувшись из рейса, могла думать только о развлечениях. 

И здесь видела место для игры, эксперимента, радости в противовес издательствам. Не планировала строить тут монументы или торговать книгами, очень хотелось оставить себе хоть какое-то место, где можно побыть несерьезной. Без пафоса, оглядки на вечность, просто поиграть со словами. 

В конце концов, если мы перестанем играть в слова из-за страха показаться ненастоящими, то зачем все это нужно?

P.S.
Это не попытка защитить безликую генерацию, читайте внимательно. Речь о смыслах, которые стоят выше инструментов. Если вы ищете в тексте повод для следственного эксперимента, возможно, мы говорим о разных вещах. 

Прежде чем разжечь костер, сделайте пару вдохов, досчитайте до десяти и попробуйте ответить себе на один вопрос – если охота на цифровой след в тексте стала важнее смысла высказывания, не проиграли ли мы войну еще до ее начала?