Архетип: Тень Охотницы
Автор: Матвеева и Сейд
Темная сущность Охотницы называется Амазонка. Разница, впрочем, между ними невелика, так как даже светлая сторона этого архетипа находится в своего рода контрпозиции ко всему традиционно женскому и женственному. Что мы об Охотнице помним? Девушка с мотивацией и целью, ориентирующаяся на собственные идеалы и отрицающая любые ограничения, и в первую очередь те, что связаны с ее полом. У Амазонки все, в принципе, то же самое, только выкрученное на максимум.
Там, где Охотница борется с мужчинами на равных, ее темная сторона стремится к доминированию. Там, где светлая колеблется и сомневается, прислушиваясь к своему моральному камертону, Амазонка не медлит ни секунды – и бьет наотмашь, потому что искренне считает, что цель оправдывает средства. Она эгоистична, жестока, хладнокровна, цинична и полностью лишена эмпатии. Семья, дети, друзья, личные привязанности и собственная душа – ничего из этого не имеет ценности, если речь идет о достижении цели. Круэлла Де Виль из старого мультика про 101 далматинца отлично проиллюстрирует для вас ее образ. Или Миранда Пристли из фильма «Дьявол носит Прада».
Но что любопытно, тень Охотницы, наверное, самый пограничный и сероморальный архетип из всех ранее представленных (да и позднее тоже), несмотря на античеловеческие и непомерно жестокие методы Амазонки, мотивация ее может быть более чем оправдана. Вспомните Невесту из «Убить Билла», она разве Охотница? Нет, она тень. И эта женщина принесла в жертву всех, включая саму себя, ради того, чтобы отомстить говнюку, который лишил ее простого женского счастья.
А Сара Коннор из второго «Терминатора»? Хоть и вызывает сочувствие, а все-таки совсем не тянет на активистку за права женщин или против отстрела бродячих собак. У Сары есть сын, но Сара не мать – она террористка-смертница.
Из всего этого вытекает, что и внутренней мизогинии у Амазонки нет, она в целом мизантроп. Мертвая душой и сердцем, эта женщина интересна сторителлерам не своими слабостями, как Ведьма, и не травмами, как Плохая девчонка, а масштабом разрушения, которое она может принести в сюжет, и тем самым моментом духовной смерти, который был потерян в экспозиции, но который может открыться зрителю и читателю за миг до конца.