Сказка на ночь

Сегодня у меня сказка с предысторией .

Я уже рассказывала, что после того, как мы с Nomad , напишем книгу- нашим нервам нужен отпуск. Он идет и пишет свои ужастики, вот после первого Феликса-  https://author.today/work/573611

А меня ведут в отпуск, разрешая неконтролируемую магию.

Вот и в этот раз, после 2-го Феликса, истратив на него все нервы... А вы как думали. Номад посылает Сказочницу писать какую-либо сцену. Потом хвалит ее. Потом спрашивает, а почему Феликс назвал ее Ави... В общем-то, это ты ее так назвал... А почему она так говорит? Она старая, ей тысячи лет... Она все равно девочка, у нее нервы, а это хамство...Где?...А вообще это откуда?!!!

Блин, не знаю что за страсть вам напишет Номад, но меня назвали богиней и пообещали отрыв в сюре... Сказочница уже прикрыла божественно глаза и выпустила коготки, представляя, как стройные ряды гоблинов и орков, с речевкой и с бантиками, идут на пляж...

И тут облом!!! Это что за Шерлок Холмс. Ты все испортила, герои не так сидят, ты задала не тот тон...Мы отправляемся в другое место... И сказка полетела в мусорное ведро!

Вот, ребята, плачу, я не богиня, кто я, пока не известно. И цензура на все мои диалоги... уууууу.....

А сказку я вам принесла. Вытащила из мусорки, отряхнула и принесла. Хорошая сказка про двух давнишних друзей, договорившихся об отпуске в нейтральном мире. А то ведь, один темный, другой светлый... А женщины всегда опаздывают. Угу)

Фауст уже в который раз нервно посмотрел на дверь. Никого. Закурив, он посмотрел вниз. На краю Мирозданья было затишье. Ни тебе ураганов, ни катаклизмов. Даже крики соседей по мирам заглушаются прослойкой из облаков. Наконец-то дверь с грохотом распахнулась, и вошла Бастет.

— Привет, Генри. Ну что, ты определился, куда мы отправляемся на отдых?
Она прищурила кошачьи глаза, облокотилась на чемодан и ожидающе посмотрела на Фауста. Он медленно осмотрел её с ног до головы и стряхнул пепел в пропасть Мироздания.

— Привет, Баст. Хотелось бы где поменьше нечисти и побольше природы.

— Это ещё почему? Я так долго была хорошей девочкой, что хотелось бы пообщаться с плохими… Я устала, Фауст!

— Амулеты сними, уставшая, ты ж мне вычистишь все миры подчистую.

Бастет фыркнула ,вышло почти как мурлыканье, если бы мурлыканьем можно было сбивать птиц на лету. Она щёлкнула пальцами, и чемодан послушно раскрылся, обнажив бархатные гнёзда для артефактов, стопку пляжных полотенец с иероглифами и почему-то коробку с печеньем в виде мышей.

— Добро и зло, Генри, — сказала она, усевшись на стул и закидывая ногу на ногу .— Это же как климат. Иногда хочется дождика, иногда — засухи, чтобы косточки погреть. А ты предлагаешь мне шведский стол из эльфийских лужаек и водопадов. Ску-у-ука.

— А я предлагаю тебе не превращать отдых в ревизию грешников, — парировал Фауст, выпуская дым в сторону созвездия, которое нервно дёрнулось и перестроилось в вопросительный знак. — Ты же начнёшь: «О, этот демон косо на меня посмотрел — давай я его в песок превращу». А этот смертный неправильно помолился — ему вечность чесать левое ухо правой лапой.

— И что в этом плохого? — искренне удивилась Бастет. — Это же гуманно. Между прочим, я даже судьбы не перекраиваю — только чуть-чуть корректирую.

— Ты в прошлый раз «скорректировала» целый пантеон подземных владык так, что они до сих пор ходят с клюшками для гольфа вместо скипетров и делают вид, что так и задумано.

Она хихикнула, и от этого хихиканья у ближайшей тучи выросли уши и она подплыла поближе. Фауст вздохнул, затушил окурок о перила и щёлкнул пальцами, остаток сигареты аккуратно упаковался в чёрную дыру неподалёку, которая благодарно чавкнула.

— Ладно, — сдался он. — Есть одно местечко. Говорят, там вообще нет ни добра, ни зла. Только нейтралитет, лимонад и пляжи из стеклянной крошки, которая не режет лапы.

Бастет вскинула бровь, и её зрачки на секунду стали вертикальными.

— Стеклянные пляжи? И что, совсем никто не хочет кого-нибудь покарать?

— Никто.

Она задумалась. Чемодан тревожно звякнул амулетами.

— А если я просто, ну, чуть-чуть… — она провела коготком по воздуху, оставляя светящуюся царапину на ткани бытия, — …подшучу над местным божком погоды?

— Баст.

— Ну Генри!

— Баст, клянусь хвостом Ра, если ты снова устроишь потоп за невежливое слово, я развернусь и улечу к альфа-Центавре. Там, между прочим, интернета нет.

Она театрально закатила глаза .

— Ла-а-адно. Уговорил. Едем в твою нейтральную стеклянную дыру. Но если там не будет хотя бы одного злодея для разминки, ты будешь до конца отпуска носить мой чемодан. И полотенца.

Фауст усмехнулся, поправил воротник и подхватил её багаж с такой лёгкостью, будто внутри были одни перья.

— Договорились. Только не жалуйся снова, что добро вокруг слишком скучное.

— Ой, — Бастет уже перешагнула через порог и обернулась с хитрой улыбкой, от которой у мироздания свело живот. — Добро скучным не бывает, когда его вершат такие, как мы. Поехали, Генри.

Они шагнули в проём двери — и та с лязгом захлопнулась, оставив на краю мироздания только лёгкий запах табака и светских духов богини.