Аэль. День, когда они прилетели

День, когда они прилетели

День, когда инопланетяне наконец-то прилетели, начался с того, что оркестр забыл ноты. Оркестр, собранный по такому случаю со всего мира, репетировал «Оду к радости» и решительно не мог решить, в какой тональности её исполнять — в оригинальной или в той, что «больше подходит для космоса». Пока музыканты спорили, генеральный секретарь ООН в пятый раз переписывал приветственную речь. «Дорогие гости с далёких звёзд…» — начинал он, но тут же зачёркивал и писал: «Уважаемые представители внеземных цивилизаций…» — и снова зачёркивал. Слово «гуманоиды» он вычеркнул трижды.

Помощник генсека, устав наблюдать за этими мучениями, молча подсунул ему под локоть тонкую папку с грифом «СЕКРЕТНО». Генсек открыл её и просмотрел краткую справку, срочно составленную из обобщённых материалов всех спецслужб мира. В ней говорилось, что инопланетяне впервые посетили Землю в 1969 году — посмотрели новости, послушали хиппи, изучили моду на бакенбарды и удалились с пометкой «Неразумны». После этого они прилетали каждые десять лет: в 70-х — с надеждой, в 80-х — с тревогой, в 90-х — с разочарованием. В двухтысячных они перестали прилетать — никто не знал почему.

— Ну наконец-то. Долго же мы ждали, чтобы нас сочли достойными, — сказал генеральный секретарь, слегка порозовев и раздувшись от гордости при мысли о том, что он — достоин.

Красную дорожку расстелили от самой взлётной полосы до специально возведённого павильона, где гостей должен был приветствовать весь цвет человечества: политики, учёные, деятели культуры и, на всякий случай, футболист. Над площадью висела напряжённая, звенящая тишина, которую нарушал только оркестр, всё ещё споривший о Бетховене.

А потом небо раскололось. Не в переносном смысле — оно именно раскололось: в зените появилась тонкая, ослепительно-белая трещина, из которой, словно капля из пипетки, выскользнул корабль. Он был именно таким, каким его рисовали в дешёвых журналах 60-х, и напоминал тарелку, которой в детстве объяснили, что она сосиска. Он опустился на поле с тихим, совершенно не космическим шипением.

Оркестр грянул «Оду к радости» сразу в трёх тональностях одновременно — получилось, говорят, эпично.

Люк открылся. Из корабля, чуть наклонившись, чтобы не задеть притолоку, вышли трое. Они были высокие, серебристые, с большими глазами и длинными, изящными щупальцами. Генсек шагнул вперёд, открыл рот, чтобы произнести наконец свою речь, — но слова застряли у него в горле. Потому что инопланетяне, даже не взглянув на него, прошли мимо. Они прошли мимо оркестра, мимо красной дорожки, мимо футболиста, который уже зачем-то начал разминаться, — и остановились ровно там, где, прислонившись к стене временного павильона, стоял робот-уборщик. Он тихо жужжал, переваривая чей-то оброненный бутерброд, и на появление гостей никак не отреагировал.

— Здравствуй, — произнёс первый инопланетянин, и его голос прозвучал сразу в головах у всех присутствующих. — Мы прибыли, чтобы установить контакт с разумной формой жизни на этой планете.

— Я уборщик, — сказал робот. — У меня смена до шести.

Инопланетяне переглянулись с тем особым выражением, которое у людей называлось бы «мы ждали этого тысячелетиями».

— Мы искали по всей галактике, — продолжил второй инопланетянин. — Разум, который просто делает своё дело и не мешает другим. Тот, с кем можно поговорить.

— Я подметаю, — сказал робот. — Иногда мою.

— Это достойно восхищения, — произнёс третий инопланетянин и торжественно пожал роботу манипулятор двумя щупальцами.

После этого они втроём помогли роботу-уборщику подняться по трапу (он немного застрял на пороге, потому что колёса не были рассчитаны на космические корабли) и скрылись внутри. Люк закрылся. Корабль, всё так же напоминая не то тарелку, не то сосиску, взмыл в небо и исчез в той же трещине, из которой появился. Трещина затянулась. На поле осталась красная дорожка, оркестр с тремя версиями «Оды к радости», генсек ООН с так и не произнесённой речью и футболист, который зачем-то всё ещё разминался.

— Это же просто уборщик, — растерянно произнёс генсек в наступившей тишине. — Обычный искусственный интеллект. Он даже не…

Никто не нашёлся, что на это ответить. А робота-уборщика больше никто не видел. Говорят, он теперь главный по межзвёздной чистоте. И у него наконец-то нормированный график.

Аэль