Почему в пантеоне Владимира были иранские Хорс и Симаргл, но отсутствовал славянский Велес?

Собственно, вынесенный в заглавие вопрос адресован уважаемым коллегам, пишущим на тему истории раннесредневековой Руси, славянской и, шире, индоевропейской мифологии.  Равно как и тот же вопрос к читателям, предпочитающим соответствующую художественную литературу. 

Здесь, конечно, поле для вольных интерпретаций и домыслов, учитывая, что у нас не было своего Снорри Стурлусона и Саксона Грамматика. Только сухая констатация пантеона в ПВЛ и некоторые сведения, почерпнутые из византийских источников и произведений арабских путешественников – ибн Фадлана, прежде всего. 

Но, все же, почему по-Вашему? Вопрос тем более интересен, учитывая: на момент языческой реформы Владимира в Иране двести лет как завершился процесс исламизации и зороастризм носил в нем локальный характер.

Сам же я не писал произведений с упоминанием иранских божеств в пантеоне Владимира, разве что Велеса косвенным образом упоминал в рассказе «Жить-нежить и жена-змея». Написал его очень давно – еще в прошлом веке, под впечатлением чтения В.Я. Проппа и Б.А. Успенского. В работах последнего, да, собственно, не только его, приводится аргумент о наличии у Велеса змеиных черт. Вероятно, его прообразом является Вритра – змей в индоевропейской мифологии, побежденный героем Индрой. Но это уже другая тема.