Предчувствие крестового похода: как Европа готовилась к войне за Иерусалим

Вторая глава романа «Крестовый поход», которую я кстати отредактировал и исправил немного сегодня, застаёт нас в епископской резиденции Шлезвига. Епископ Сигвард, человек проницательный и много повидавший, делится с Элезаром тревогой:

«Ко мне стали заглядывать странные люди. Якобы паломники из Иерусалима. Они говорят о притеснении христиан. О разрушении и поругании святынь. О приходе антихриста и необходимости всем христианам объединиться против нечистого».

Это, как мне кажется, точное отражение атмосферы, царившей в Европе накануне 1095 года, — времени, когда предчувствие великого похода уже витало в воздухе.

Один человек, изменивший ход истории

Центральной фигурой этого предчувствия стал человек, которого в романе, ещё только предстоит встретить, — Пётр Амьенский, известный также как Пётр Пустынник.

Согласно легенде, около 1093 года Пётр совершил паломничество в Иерусалим. Там он воочию увидел страдания христиан под властью новых хозяев Святой Земли — турок-сельджуков. В базилике Гроба Господня ему якобы явился сам Христос и повелел идти в Европу и рассказывать о бедствиях восточных христиан. Патриарх Иерусалима вручил ему письма с просьбой о помощи.

Вернувшись в Европу, Пётр отправился к папе Урбану II. Его рассказ, полный боли и веры, произвёл на понтифика столь сильное впечатление, что Урбан принял решение созвать церковный собор в Клермоне. Так один человек стал искрой, от которой загорелся пожар Крестового похода.

Почему Европа была готова услышать этот призыв?

Епископ Сигвард в романе жалуется: «Страна только-только стала выбираться из нескольких лет неурожая, а бонды хотят бросить поля и двинуться неизвестно куда!» И это тоже правда.

Европа конца XI века была переполнена энергией, которой некуда было деться:

• Голод и нищета: несколько лет неурожая подряд.
• Избыток воинов: младшие сыновья знати, которым не досталось наследства, искали славы и богатства.
• Нестабильность: феодальные войны раздирали христианский мир.
• Религиозный пыл: вера была не абстракцией, а ежедневной реальностью.

Когда Пётр Пустынник начал свои проповеди, путешествуя из Берри через Шампань и долину Мааса до самого Кёльна, его слушали с жадностью. Он говорил на языке простых людей — и они понимали.

Слухи, которые меняли мир

Епископ Сигвард рассказывает о слухах — о притеснениях, о разрушении святынь. Эти слухи не были беспочвенными. Представители "самой мирной религии" уже тогда достаточно ясно демонстрировали, что происходит в тех местах, где они получают власть, с христианами.

• До 1071 года: Иерусалимом правили относительно терпимые египетские Фатимиды. Христианские паломники могли относительно свободно посещать Святую Землю. Притеснения были, но на христианах скорее зарабатывали, чем убивали.
• После 1071 года: город захватили турки-сельджуки. Они начали жестоко обращаться с христианами, осквернять святые места, бросать паломников в тюрьмы и казнить их.

Сельджуки рассматривали христианских паломников как «загрязнителей» и всячески препятствовали их доступу к святыням. И, что самое важное, истории о зверствах начали просачиваться в Европу.

Клермон: рождение Крестового похода

Кульминацией этого предчувствия стал Клермонский собор, начавшийся 18 ноября 1095 года. Папа Урбан II пригласил представителей духовенства и светской знати, преимущественно французских рыцарей.

27 ноября 1095 года на открытом поле перед огромной толпой Урбан II произнёс речь, изменившую мир:

Он призвал христиан прекратить братоубийственные войны и объединиться против общего врага. Он обещал отпущение грехов всем, кто отправится в поход. Он говорил о страданиях восточных христиан и о святости дела. Его слова прерывались криками: «Deus vult!» — «Так хочет Бог!».

Многие тут же давали обет идти в поход и нашивали на одежду кресты — откуда и пошло название «крестоносцы».

Войско бедняков: эхо проповедей Петра

После Клермона проповедь войны с «неверными» развернули епископы, священники и монахи по всей Европе. Но самым успешным проповедником оставался Пётр Пустынник.

Ранней весной 1096 года десятки тысяч бедняков поднялись на «святое паломничество». Вооружённые лишь дубинками, косами и топорами, без запасов продовольствия, они двинулись к Константинополю.

Этот поход, известный как Крестовый поход бедноты, закончился трагически. Но он показал главное: идея Крестового похода овладела умами и сердцами людей. Предчувствие стало реальностью.

Что в итоге

Европа готовилась к Крестовому походу задолго до Клермонского собора. Проповеди Петра Пустынника лишь вскрыли то, что уже зрело в обществе. Трагедия на Востоке, религиозный пыл, социальное напряжение и харизма одного человека — всё это совпало в одной точке, создав мощнейший взрыв, который потряс мир.

Епископ Сигвард в романе оказался прав: Европа действительно стояла на пороге чего-то великого и страшного. Вскоре армии крестоносцев, ведомые такими вождями, как Готфрид Бульонский и Боэмунд Тарентский, двинутся на Восток.