О полосатых книгах и злой цензуре

Я очень давно не писал ничего в блоге (каюсь, это мой грех), но теперь обстоятельства повернулись таким образом, что я, подобно известному классику, не могу молчать. Только я, в отличие от Льва Толстого, говорить буду не о смертной казни: все равно эта тема публике на АТ совершенно неинтересна. Дело в другом. Буквально несколько часов назад многоуважаемая Валерия Земцова разместила пост, где поведала, какие чудеса изобретательности проявляют издательства, чьи книги касаются скользких тем: соответствующие куски просто замазываются. Вот, собственно, документальное подтверждение, заимствованное из того же топика Валерии, на который приведена активная ссылка выше:

А теперь позвольте я дам краткий комментарий по этому поводу

Если издательства не хотят, чтобы их оштрафовали или закрыли, они могут просто выкинуть из текста такие фрагменты, которые представляются опасными. Это давний и проверенный путь. Когда в Советском Союзе издавали "Снежную королеву" Андерсена, то нередко оттуда выбрасывали эпизод с ангелами, которые помогли Герде добраться до Кая и спасти его. Когда еще раньше в царской России опубликовали роман "Овод", то в первом издании тоже многое было исключено: и эпиграф, и последний монолог кардинала Монтанелли. Но если главный редактор использует закрашивание, это уже выходит за рамки обыкновенного законопослушничества, ибо никакой закон не предписывает превращать книгу в некое подобие дорожной зебры. Здесь прослеживается другой мотив: желание во что бы то ни стало выставить себя жертвой клятой цензуры и заставить говорить о себе в сочувствующем тоне. А поскольку доброжелательное внимание к издательству - это половина маркетингового успеха, всегда возникает желание поэксплуатировать образ невинно пострадавшего борца за правду. Примерно с той же целью Полиграф Шариков демонстрировал шрамы у себя на башке, да еще вдобавок лгал, что это боевые ранения. Причем, судя по реакции посетителей АТ, затея вполне удалась: народ проглотил наживку, и очень немногие люди поняли, что здесь мы имеем дело с откровенным популизмом

А заниматься популизмом, да еще такого рода, - фу