Романовы, начиная с Николая I, не Гольштейн-Готторпские, а Бабкины?
Автор: Greko
В публикуемом ныне моем, в соавторстве с П. Алмазным, цикле «Государь. Обратный отсчет» (https://author.today/work/series/56660), в 3-й книге, есть такой фрагмент — встреча ГГ с гоф-фурьером Д. Бабкиным, которая заставила его изрядно поволноваться:
На рубеже нынешнего и прошлого веков и позже при дворе сплетничали, будто Павел признался своему фавориту Ростопчину, что прекратил все отношения с женой и назвал своими только Александра, Константина и Александру. И что к другим детям испытывал презрение.
Бедный Николай об этом знал и очень мучился. Находил в нем объяснение той семейной холодности, с которой столкнулся в детстве.
Он хорошо понимал, что от Павла можно было ожидать чего угодно, любого взбрыка. Например, поверил папаня чужой клевете — и ляпнул гадость, не подумав. В его стиле.
Николай искал этому подтверждение или опровержение, было или не было.
Искал и не нашел.
Откуда взялась эта бредовая версия?
1925 год. Историк Павел Щёголев в журнале «Былое» публикует пересказ письма Павла I своему фавориту Ф. Растопчину:
«Дражайший Федор Васильевич… Вам, как одному из немногих, с горечью признаюсь, что холодное, официальное отношение ко мне цесаревича Александра меня угнетает. Не внушили ли ему пошлую басню о происхождении его отца мои многочисленные враги. Тем более это грустно, что Александр, Константин и Александра — мои кровные дети. Прочие же?.. Бог весть!.. Мудрено, покончив с женщиной все общее в жизни, иметь от нее детей. В горячности моей я начертал манифест: „О признании сына моего Николая незаконным“, но Безбородко умолил меня не оглашать его. Но все же Николая я мыслю отправить в Вюртемберг, к „дядям“ с глаз моих: гоф-фурьерский ублюдок не должен быть в роли российского великого князя — завидная судьба!.. Дражайший граф, письмо это должно остаться между нами. Натура требует исповеди, и от этого становится легче жить и царствовать. Пребываю к Вам благосклонный Павел».
Сильно, да?
Щёголев щегольски, одной публикацией перечеркнул век русской истории и громогласно объявил: «а царь-то не нестоящий!»
Через много лет Н. Эйдельман в книге «Герцен против самодержавия» привел два аргумента, разбивающих эту версию и свидетельствующих о том, что скорее всего это письмо — подделка, опирающаяся на слухи, циркулировавшие в аристократических салонах в первой четверти XIX века (напр., есть запись в дневнике Д. Давыдова) .
Во-первых, нет оригинала, мы знаем все это лишь из пересказа.
Во-вторых, тот самый гоф-фурьер, о котором в письме идет речь, реально был, но никогда не страдал за якобы любовную связь с Императрицей. Данила Григорьевич Бабкин благополучно служил при дворе, получал повышения, награды и умер, пережив Николая I. Один из его сыновей впоследвии дослужился до генерала.
Иногда защитники этой версии указывают на сходство между Бабкиным и Николаем. Как по мне, так никакого сходства. Особенно если сравнивать царя с детьми Данилы Григорьевича (попутно замечу, что у Николая нет и сходства с Александром I, очень похожим на мать, зато с младшим братом Михаилом очень много общих черт).
Более того, в 2009 году на помощь историкам пришла ДНК-экспертиза.
Оговорю сразу: я не знаю исследования, которое пыталось бы хорошо известными методами установить отцовство Павла I. Прямые сравнительные анализы ДНК самого Павла I и Николая I в рамках масштабных независимых экспертиз не проводились.
Исследовалось нечто иное, но тоже интересное — в связи с изучением останков погибшей Романовской семьи. И вроде как установлено, что у Павла I совершенно другая Y-хромосома, чем у его официального отца Петра III. Она соответствует гаплогруппе R1b (передаётся исключительно по мужской линии) и почти идентична генетическому профилю… Габсбургов! И эта ниточка протянулась до Николая II.
Если верить этой версии (не являющейся, кстати, общепризнанной), то нам придется позабыть легенду о С. В. Салтыкове, как возможном отце Павла I, и обратить свой взор в сторону австрийских принцев, с кем у будущей Екатерины II мог случиться короткий роман. Ну и соответственно признать, что нельзя назвать Николая I чьим-то бастардом.