Про убийства персонажей

Задумался над странностями эмпатии и восприятия смерти применительно к персонажам. 

В любой хорошей книге, если она про трудное, экстремальное и опасное, кто-нибудь, увы, должен погибнуть, иначе получится плоский и неправдоподобный картон. 

Но, небесное ж МАГАТЭ, как же это сложно всегда - вот взять и угробить персонажа, помимо воли таким живодëром себя чувствуешь. Даже понимая необходимость и всей активной зоной ощущая, что иначе просто неестественно и нечестно. 

Причём, когда я, ради эксперимента над собой пытался сочинить рассказик ужасов, этого ощущения не было, может быть, потому что я с самого начала слишком хорошо понимал, что это всё игра, выдумка и условность. На всю глубину понимал, бессознательное тоже не протестовало. 

Когда я потребляю плоды чужого творчества, а не произвожу свои, это тоже работает. Под настроение я с удовольствием читаю и смотрю ужастики (Особенно леденящие душу азиатские), но там почему-то мне никаких жертв не жалко. Единственным исключением стал несравненный "Поезд в Пусан", но там и самым страшным ужасом для меня были не зомби, а солдаты, всерьёз обдумывавшие: пристрелить или пощадить последнюю чудом выжившую героиню. 

А вот фильмы и книги других жанров - ой-ой-ой. Реалистичные они или фантастика - всё равно, если там не заявлены, в аннотации зомби/демоны/вампиры/людоеды/гроб-гроб-кладбище, я буду переживать смерть героя, если можно так выразиться, "эмоциями нормального человека" - жалостью, страхом, чувством жгучей несправедливости, в общем, реагировать так, как среагировал бы, допустим, на новость о гибели соседа в ДТП. Читать и смотреть "Игру Престолов" мне было очень сложно, особенно, учитывая, что мои симпатии на стороне Севера. Ничего общего с "эмоциями-для-ужастика" - азартом, болезненным любопытством, злорадством ("Он сам в подвал полез? Идио-о-от!") и тем сладковато-гнилостным чувством без названия, которое дарит нам эстетика зловещего и отвратительного. Будто это вообще разные участки мозга работают! 

А уж писать убийства или погибели... Прогонять через себя вот это вот неотвратимое... Подбирать слова для смерти... Юрий Петрович Росшанский, Ромка Казанцев, теперь вот Ранко Силлуриан - после таких сцен я долго не могу прийти в себя и отделаться от горького эха внутри. В душе образовывается маленькая дыра, которая зарастает не сразу. Поэтому и смерти освободителей Майтирэна намечены тоненьким пунктиром, а катастрофа За'антэ осталась за кадром. В подробностях гробить дядю Сашу Дегтярёва, Храмовников и дайарское мирное население - нет уж, увольте! Как некоторые авторы, не триллеров и хорроров, а например, тот же Мартин и прочие справлялись с необходимостью нагромоздить горы и гекатомбы трупов, вообще себе не представляю. 

Кто-нибудь ещё пытался анализировать вот этот аспект жизни читателя и писателя?