Мой козел отпущения с рыцарским званием

Как часто у вас встречаются персонажи, на которых судьба в вашем лице отыгрывается по полной? У меня такой есть. Нежно люблю его, потому и издеваюсь – бедолага сир Эберт Гальва, который лучше бы сидел на одном месте ровно, а не втягивался ещё в ранней юности в авантюру с покупкой звания рыцаря. Он вообще так-то торгаш. С кораблями, груженными шелком и сладкими винами. Ростовщик немного – ну зачем ему лезть во дворянство. Но папеньку положено слушаться.

Так что, вот он. Эдакий игрушечный рыцарь с наглухо отбитой эмпатией, любовью к счетам, бумагам и полным безразличием к обнищавшей невесте-дворянке.

Я люблю этого идиота. У него на максимум выкручено мужское непонимание намеков, что доводит обеих барышень до белого каления. Ладно у одной просто характер мерзотный, другая-то чудище на деле – сожрёт ненароком.

И вот эта невинная прелесть, 24/7 играющая в благородство и честь, которые кроме него никому не упали, умудряется в обеих книгах влезть в катастрофически паршивое проклятие, где можно сдохнуть, если не поймёшь, что такое счастье.

И здесь – "Из меди и перьев".

И здесь – "Из соли и стали".

Что такое счастье-то, господа – а, а? Тут умный человек не разберется, а куда ему-то – тому, кто убеждает себя, что лишен всяческих сантиментов?

Полным-полно сволочей в сюжете, но стабильно все получает он. Так что да. Козел отпущения.

Это то, что я у себя называю "сказочками". По двум причинам – мир вымышленный и сюжет, возможно, нежно-наивный. Первая часть писалась ещё в ковид, я была тогда много добрее и веселее.

Ну, и не смогла пройти мимо этого. Чисто Эберт.

Одна беда. Любимой женщине товарища не упали здоровые отношения и открытые разговоры и отчаянно не хватает летящих в стену подсвечников. Со всеми и приятными, и не очень последствиями.