Субботний отрывок

Итак, продолжаем то ли повесть, то ли уже роман "Гханта", который  сейчас в работе.

Город Мацуэ вырос из рыбацкой деревни между озером Синдзи и рекой Хии. Именно река и озеро, соединенное протокой с морем, побудили даймё возвести здесь замок. Покуда замок строился, деревушка превратилась в город. И был этот город красивым и оживленным. Весь его пересекали каналы, соединявшие замок, озеро и реку, по каналам плыли вереницы лодок, тяжело груженные купеческих,  и юрких перевозящих пассажиров.

Приезжие, которым случалось побывать в империи Мин, говорили, что Мацуэ напоминает тамошние южные города, где также много рек  и каналов, только мостов здесь меньше.

Над городом высилась величественная громада замка, выстроенного  из черного камня. Его начали возводить вскоре после того, как род Хорио получил Издумо, а закончили лишь в начале этого года. Именовался он Тодори-дзи, замок ржанки. Нет, эта птицы не была изображена на гербе Хорио, подобно тому, как на гербе Гамо красовался журавль. Просто изогнутые края крыши напоминали крылья ржанки, готовящейся взлететь. Такова была фантазия зодчего, которая пришлась по вкусу даймё. Что же до цвета камня, из которого был построен замок, то досужие  языки болтали, что Хорио Ёсихару выбрал  его из-за печали по единственному сыну Тадаудзи,  умершему молодым. Что, конечно, было полной глупостью. Замок начали строить, когда Хорио Тадаудзи был жив и здоров.

Когда его светлость Токугава Иэясу передал  пост сёгуна своему сыну Хидэтаде, Хорио Ёсихару , в знак почтения к господину, также сложил с  себя титул дайме и передал его Тадаудзи. Но тот через несколько лет внезапно скончался, а его сын Тадахару был еще мал, и господину Ёсихару пришлось стать регентом при внуке.

Сейчас Тадахару уже исполнилось двенадцать, и господин Хорио полагал, что не в этом году, так в следующем, следует провести обряд гэмпуку. Внука уже  звали мужским именем, и ему пора было привыкать заниматься делами.

Мальчик присутствовал на совещании старого Ёсихару со своим советником.  Откровенно скучал. День был ясным, и можно было заняться множеством интересных дел – отправиться на рыбалку, например. Ну и что, что князю нет необходимости добывать себе  еду, весело же! Или играть  с детьми вассалов и слуг.

А приходится слушать рассуждения дедушки и советника о том, что творится в отдаленных провинциях.

Хорио Ёсихару был стар. Начинал он как вассал Хидэёси, когда тот еще не носил фамилию Тоётоми. Впервые он прославил свое имя в битве при Ямадзаки, когда благодаря его решительным действиям Хасиба Хидэёси разбил войско Акери Мицухидэ, убившего своего господина и  посягнувшего на верховную власть в стране.

Не последнюю роль сыграл Ёсихару в битве при Судзукатаке , сломившей силу другого претендента на власть, Сибаты Кацуиэ.

Немудрено, что , когда Хидэёси стал регентом, он назначил  Есихару, рано как и его друга и соратника Накамуру Кацуудзи, арбитрами в своем правительстве.

Оба отложили мечи и много лет решали споры между высшими чиновниками. Оба видели. К чему клонятся дела, оба решили после смерти тайко поддержать Иэясу.

Но если Накамура с возрастом стал слабеть, болеть, и в итоге скончался, то Хорио, несмотря на возраст, сохранил и силу, и воинский запал. Видимо, скучно ему было столько лет быть вдали от  поля битвы. И когда столкнулись Западная и Восточная  армии, Ёсихару  кинулся в сражения с пылом, каким  могли бы позавидовать молодые. Сражал он вражеских генералов, брал в боях их головы, но и сам получил жестокие раны, так  что не смог принять участия  в решающем сражении при Сэкигахаре – там бился сын его Тадаудзи. Ему же  Ёсихару передал власть, когда род переехал в Издзумо. Но отдохнуть не получилось. Три года спустя, когда замок уже  вовсю строился, Тадаудзи заболел и умер. Похоже, старому Ёсихару придется тащить тяжкую ношу по управлению провинцией до самой смерти. Или пока Тадахару не повзрослеет.

В покоях, кроме дела и внука, еще два человека. Рядом со старым князем – Кагава Содзаэмон, советник, ненамного моложе Ёсихару, служивший ему еще при жизни тайко.

Дальше, почти у входа, как того требует этикет – Сацуя Сабуро, самурай, которого Ёсихару отправлял с поручениями, и привез письма, которые сейчас обсуждают князь и советник.

Сабуро уже взрослый, ему определенно больше двадцати, но если уж дед не отпускает Тадахару играть, мог бы отпустить наследника с  ним. Сабуро отлично владеет мечом, и Тадахару был бы рад провести с ним несколько учебных боев. Ну и что, что Тадахару князь! Как дед не понимает, он же сам с юных летне выпускал меча из рук! Да, сейчас в Присолнечной царит мир,   первый сёгун также замирился с Чосоном и Мин, но дед же сам твердил, что еще ничего не кончилось.

Вот и сейчас…

Хорио Ёсихару из тех людей, что с возрастом усыхают, а не полнеют. Он худ, морщинистое лицо его почти лишено выражения, глаза под седыми бровями полуприкрыты, но не приходится сомневаться – он видит все.

Он всегда невозмутим, точно праведный архат, за что и получил прозвище Хотоно но Моске, святой. Но не следует забывать, что  тело его покрыто боевыми шрамами, и еще двенадцать лет назад он в сражениях рубил головы врагам.

Он откладывает в сторону послание из Синано, которое привез нынче Сацуя Сабуро.

--Значит, умер, -- говорит он.

--Да, ваша светлость, мои люди это подтверждают. Это не очередная уловка старого негодяя.

Кагава Содзаэмон,  в противоположность князю, с возрастом стал рыхлым. Да он и в молодости не был хорошим бойцом. Но князь ценит его за ум и наблюдательность, не за воинские умения.

--Мы напишем господину Нобуюки письмо с соболезнованием в связи со смертью его отца. Но позже. – После краткого молчания он продолжает: -- Это значит, что война откладывается года на два или три.

И князь, и советник знают – новое возмущение  неминуемо. Тоётоми Хидэёри внешне  покорен сёгуну, и кажется, вполне мирно живет со своей женой, внучкой старого тануки  - у них родился сын. Но его окружение, в первую очередь матушка. Ёдо-доно, не устают твердить, что  Токугава клялись вернуть власть Хидэёри, когда тот достигнет совершенных лет, и давно пора это сделать.

Между тем  повторяется прежняя история. Когда к власти пришел Хидэёси, люди стали тосковать о временах покойного Оды. Теперь правит дом Токугава, и ширится молва, что только наследник Тоётоми  является законным правителем.

Взрыв неизбежен, вопрос только, когда он произойдет.

--Великие дома пойдут за сёгуном. – роняет старый князь. – Мори, Датэ, Ии, Маэда… даже Уэсуги теперь верны дому Токугава, и будут сражаться за него.

--Осмелюсь заметить, ваша светлость, Присолнечная населена не только подданными великих домов. Здесь всегда было множество мелких владетелей. А в связи с политикой дома Токугава количество ронинов увеличилось в десятки раз.

На сей раз молчат оба. Ясно, что ронины,  потерявшие службу из-за реформ   сёгуна, примкнут к Тоётоми.

И это не говоря уж о христианах. Несмотря на преследования, их число нисколько не уменьшилось. Впору смеяться – Хидэёси запретил в Присолнечной христианство, а последователи Дэусо Киристо готовы поддержать его сына.

--Перечисляя великие дома, -- внезапно говорит советник, -- вы не назвали дом Санада.

--Санада Нобуюки безусловно поддержит сёгуна… но не тау уж велики его владения и войска. А Масаюки, если верить его письму, мертв.

--Но у Масаюки остался  еще один сын, которому и должна была перейти Уэда.

--С чего ты взял,  что этот Нобусигэ представляет опасность? Это бродячие рассказчики могут называть его великим воителем, но мы-то знаем, что никакой битвы под Уэдой не было. А вот самую  что-ни на есть подлинную историю о том, как Масаюки и Нобусигэ, под командованием родственника своего Исиды Мицунари и свойственника Отани Ёсицугу, осаждали замок Ошу,  поспешили забыть. Двадцать тысяч против нескольких сотен – и были разбиты, Исида тогда стал всеобщим посмешищем. И репутация Санады Нобусигэ как воина и полководца – дутая. Иначе бы его светлость Иэясу не пощадил его, несмотря на мольбы Нобуюки.

--Осмелюсь возразить господину. Не всякая победа достигается оружием, не все силы заключены в войске. Масаюки хорошо это понимал. А Нобусигэ, который нынче именуют себя Юкимура,очень похож на отца. Он не может собрать войско там, где  сейчас находится. Но сила клана  Санада не в количестве воинов. Кто поручится, что сидя на горе Кудо, этот Юкимура не держит в руках нити, которые тянутся далеко за пределы земель его изгнания?

--Ты  слишком красиво выражаешься. Неужто думаешь, что у сёгуна нет людей, которые следят за горой Кудо?   Однако, заметь. Вокруг его светлости Хидэтады и господина сёгуна в отставке есть разные люди, и не все они в согласии между собой. Некоторые осмеливаются действовать не по указанию сёгуна, а по собственной воле. Наверняка их подсылы действуют и в нашей провинции. Вот  о чем следует подумать.

Советник кланяется в знак согласия.