«Есть ещё от жилетки рукава….

…круг от бублика и от мёртвого осла уши»(с)Бендер.

«В Мейненгене подобные обноски пустили бы на покрывала и коврики, но по здешним понятиям вполне годная одежда. Даже чересчур хорошая для крестьян в обычный, не праздничный день.

– В Мейненгене, – подал голос Кард, – мы оделись недорого и старомодно.

– Разве что по мерками Арании, – живо возразил полуэльф. – Ваша нынешняя одежонка для тутошних почти что роскошна. Так что налетайте, выбирайте, благо, выбрать есть из чего. Раз в несколько месяцев за этим тряпьем на хутор приходит старьевщик, но нам, как видите, повезло».(с)Страна без чудес.

В данном фрагменте полуэльф ошибается дважды. Скорее всего, не специально – все же профессиональные интересы у него далеки от одежных дел. Скорее всего-2, где-то как-то краем уха он слышал или читал, что рачительные хозяева старую одежду пускают на коврики, вероятно, даже видел их.  Действительно, в девятнахе подобные изделия встречались часто – фраза «лоскутное одеяло» как раз оттуда, причем имеет вполне прямой смысл: одеяло, сшитое из лоскутов. Правда, обычно их шили вовсе не из старой одежды, а из фрагментов ткани, оставшейся после пошива новой одежды. Старье же шло именно на плетеные коврики – ткань разрезалась на длинные полосы, которые затем сшивали встык, скатывали в клубки, а затем именно что плели коврик, позволявший меньше касаться ногами холодного пола.

Но до коврика одежде сначала требовалось износиться не просто «до дыр», а до явно не пригодного для носки состояния. Учитывая масштаб торговли ношеными вещами, обычным циклом, например, пальто, являлся маршрут: состоятельный горожанин или чиновник среднего уровня – мелкий чиновник или ремесленник-горожанин – сельский житель – рабочая одежда, которую «не жалко» -- и только тут уже торговец тряпьем. Одежда, которую раздобыл Марко, скорее находится между вторым и третьим этапом, до уровня ветоши, которую скупали торговцы для переработки, там еще один, а то и два этапа.

К тому же роль именно тряпок для производства бумаги во второй половине девятнахи начала спадать – древесная масса оказалась дешевле и проще, а что бумага выходила малость похуже, так не везде и не всем нужно высокое качество, можно и на серой, но ценой поменьше. Для высших сортов льняное тряпье брали, но в целом, бумажники в льняных и хлопковых тряпках уже не настолько нуждались. А читатели, в свою очередь, могли не размышлять, что страницы их любимой книги сделаны из чьих-то трусов.

Зато всякие шерстяные обноски охотно брались на фабрике для получения так называемой «восстановленной шерсти», она же «рабская шерсть», она же shoddy. Переработанная шерсть из обрезков получалась менее прочной и качественной, чем новая, зато изделия из неё и стоили дешевле. Первыми покупателями одеял из shoddy, как считается, стали рабовладельцы Юга США, пытавшиеся делать экономику своих плантаций более экономной. Но, разумеется, настоящим «праздником» для производителей дешевой некачественной шерсти стала Гражданская война между Югом и Севером. Огромное количество солдат нужно было одеть, обуть и вооружить в сжатые сроки, а лучшие шансы выиграть правительственный контракт были у предложившего меньшую цену (и не забывшему поделиться с нужными людьми). Масштабы коррупции вокруг военных контрактов даже привели к появлению в США особого термина Shoddy millionaires – то есть, подрядчики, заработавшие на правительственных контрактах поставками недоброкачественной продукции. Разумеется, в ход шла не только переработанная шесть. «Вместо сахара правительство часто получало песок; вместо кофе -- рожь; вместо кожи – коричневую бумагу; вместо здоровых лошадей и мулов - больных животных и умирающих ослов»(с) журналист Harper's Monthly Роберт Томс в июле 1864 года. Одним из главных деятельных участников процесса считался военный министр Кэмерон. В итоге другие жаждущие добраться до кормушки все же сумели добиться его… отправки послом в Россию. Впоследствии он в 1867 победил на выборах в Сенат, и следующие 10 лет представлял Пенсильванию в верхней палате. В целом, потери от коррупции оцениваются примерно в четверть от общих расходов Севера на войну.

Но это все проблемы земной истории. Что же касается сеттинга «Никакой магии», то можно заметить, что для старьевщика, скупающего тряпье для переработки в бумагу или восстановленную шерсть находка полуэльфа выглядит слишком хорошо. Скорее всего, хозяин хутора получал «с той стороны» подержанную одежду для последующей перепродажи – но при этом не захотел «светить» схему, равно как и ссориться с опасным гостем из-за нескольких старых тряпок.