О Этюде в багровых тонах
Автор: аноним# 1 глава о эпохе Шерлока Холмса.
*Ну сегодня будет разговор мой с циклом о Шерлоке Холмсе за авторством Артура Конан Дойля. Я, в отличие от моего коллеги, не буду писать о влиянии этого цикла на меня. Лучше я вам расскажу контекст эпохи Шерлока Холмса. И так, Викторианская Англия — Британская империя в зените могущества, буржуазный порядок стал образцом для всего мира, а научно-технический рывок породил философию позитивизма с её культом точного, доказанного знания. Холмс — дитя этого времени. Его вера в то, что любой хаос можно упорядочить силой разума, — прямое отражение имперской уверенности: британский порядок способен перемолоть и объяснить всё. Холмс следует заповеди: «Права она или нет, но это моя страна». Этой заповеди, кстати, следовал и автор Холмса Артур Конан Дойл, безоговорочно поддержавший несправедливую англо-бурскую войну в 1899-1902 г.г., за что и был возведен в рыцарское звание, и в первой мировой, на фронтах которой потерял сына и многих родных. Даже такая прихоть Холмса, как постоянное содействие Скотленд-Ярду, чьих штатных сотрудников он в лучшем случае не без озорства разыгрывает, а в худшем откровенно презирает, позволяет судить о его государственном подходе.*
*Известно, что Конан Дойл ненавидел Холмса. Он считал детективные рассказы низким жанром, отвлекающим его от исторических романов, и в 1893 году он спокойно отправил героя в пучину Рейхенбахского водопада в схватке с профессором Мориарти. Дальнейшее — легенда издательского дела: публика не приняла смерть кумира, и после десяти лет давления писатель сдался. В октябре 1903 года выход журнала «Стрэнд» с рассказом «Пустой дом» спровоцировал очереди у киосков, случай, который и сегодня выглядит исключительным. Холмс воскрес. Империя, правда, позже рухнет, сам Конан Дойл обратится к спиритизму, пытаясь вызвать дух погибшего сына, но миф о непобедимом разуме — останется. И хоть одни называют цикл «величайшим детективным циклом в истории литературы», а другие, наоборот, «наивными сказками для взрослых, ценными лишь как памятник эпохи», можно сказать с уверенностью: это что-то с чем-то, и больше такого никогда не появится. Если вы ждёте от меня исповедь, то я спешу вас разочаровать: исповеди не будет. Вместо исповеди будет исследование эпохи. Именно в этой рецензии будет разбор этюда в багровых тонах. Сразу говорю я буду пересказывать сюжет так как этим книгам полтора века, они пережили империю, которая их породила, — переживут и мой пересказ.*
# Цитата № 1
* «Холмс требует от каждого из нас повышенной зоркости, сосредоточенного внимания к самым обыкновенным вещам, он приучает нас ориентироваться в окружающем мире; он искореняет, как великий порок, всякое ротозейство, верхоглядство, всякое равнодушие к мельчайшим подробностям окружающей жизни...»*
**Корней Чуковский**
# 2 глава: «Этюд в багровых тонах. Часть 1».
*Эта первая повесть и вообще первое произведение из цикла о Шерлоке Холмсе. И так, в этой повести мы впервые знакомимся с Шерлоком Холмсом благодаря рассказчику доктору Ватсону, который только что вернулся раненым с Афганистана, ибо в то время шла вторая Англо-Афганская война. Эта война была развязана британскими сэрами из-за того, что афганский эмир Шир-Али-хана отказался принять британскую дипломатическую миссию, при этом ранее он принял русскую миссию генерала Столетова, которую эмир принял, так как британцы годами вмешивались в афганские дела, диктовали условия и уже вторгались в страну в то самое время, когда Россия казалась менее опасным партнёром — она не имела общей границы с Афганистаном и не пыталась колонизировать его напрямую. Дружба с Петербургом могла уравновесить давление Лондона. А в это самое время между Российской империей и Британской империей шла так называемая «Большая игра» за влияние в Азии. К сожалению для эмира, русская поддержка, на которую рассчитывал Шир-Али, оказалась миражом. Санкт-Петербург не собирался воевать с Британией из-за Афганистана. Дипломатический манёвр Столетова был скорее демонстрацией флага, чем реальным обещанием союза. В разгар войны эмир бежал из Кабула и вскоре умер. Его страна осталась один на один с имперской машиной Британии. Однако афганцы сражались храбро, ибо у них вскипела ярость благородная на англичан, и в сражении при Майванде, в котором и участвовал Ватсон, разбили британскую армию. Но вернемся к сюжету повести: вернувшись в Лондон, Ватсон начал искать дешевую квартиру, так как гостиница слишком дорого стоит, и, о чудо, он нашел своего знакомого фельдшера, который, как-таки, и знакомит его с Холмсом и благодаря знакомому Ватсон слышит знаменитое: «Я изобрёл реактив, осаждающий гемоглобин».*
*Познакомившись с Холмсом и договорившись они отправляются на Бейкер-стрит 221Б к хозяйке Миссис Хадсон и снимают комнаты.*
*«Холмс, безусловно, был не из тех, с кем трудно ужиться. Он вел спокойный, размеренный образ жизни и обычно был верен своим привычкам. Редко когда он ложился спать после десяти вечера, а по утрам, как правило, успевал позавтракать и уйти, пока я еще валялся в постели. Иногда он просиживал целый день в лаборатории, иногда в анатомичке, а порой надолго уходил гулять, причем эти прогулки, повидимому, заводили его в самые глухие закоулки Лондона. Его энергии не было предела, когда на него на ходил рабочий стих, но время от времени наступала реакция, и тогда он целыми днями лежал на диване в гостиной, не произнося ни слова и почти не шевелясь. В эти дни я подмечал такое мечтательное, такое отсутствующее выражение в его глазах, что заподозрил бы его в пристрастии к наркотикам, если бы размеренность и целомудренность его образа жизни не опровергали подобных мыслей» — пишет о быте своего соседа Доктор Ватсон.*
*Вскоре Ватсон удивится в масштабах невежества Холмса. Вот что Ватсон пишет об этом: « Невежество Холмса было так же поразительно, как и его знания. О современной литературе, политике и философии он почти не имел представления. Мне случилось упомянуть имя Томаса Карлейля¹, и Холмс наивно спросил, кто он такой и чем знаменит. Но когда оказалось, что он ровно ничего не знает ни о теории Коперника, ни о строении Солнечной системы, я просто опешил от изумления. Чтобы цивилизованный человек, живущий в девятнадцатом веке, не знал, Земля вертится вокруг Солнца, — этому я просто не мог поверить!». О причине своего невежества Холмс вот что скажет: «Видите ли, - сказал он, - мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены и их можно растягивать сколько угодно. Уверяю вас, придет время, когда, приобретая новое, вы будете забывать что-то из прежнего. Поэтому страшно важно, чтобы ненужные сведения не вытесняли собой нужных»*
**[1] Так как вы подобно Холмсу не знаете кто он такой то знайте Томас Карлейль (1795–1881) — шотландский философ, историк и публицист, один из самых влиятельных мыслителей викторианской эпохи.**
*Однако самое интересное началось 14 марта, когда Ватсон наконец-то узнает о том, что его сосед — это сыщик-консультант, и когда узнает о его дедуктивном методе, а в тот день как посыльный бывший флотский сержант флота Его величество королевы Виктории (Боже храни королеву/короля!) преподносит им послание от Тобиса Грегсона, который потом куда-то пропадёт. Вот что говорит о нем и заодно и о Лестрейде Холмс: «Грегсон — самый толковый сыщик в Скотленд-Ярде, сказал мой приятель. Он и Лестрейд выделяются среди прочих ничтожеств. Оба расторопны и энергичны, хотя банальны до ужаса. Друг с другом они на ножах. Они ревнивы к славе, как профессиональные красавицы. Будет потеха, если оба нападут на след». Благодаря детективному методу Холмса он нападает на след, и в конце части он заявляет: «Джентльмены, — воскликнул он, позволь те представить вам мистера Джефферсона Хоупа, убийцу Еноха Дреббера и Джозефа Стэнджерсона!» И хоть этот Хоуп попытался сбежать, его все-таки повезли и отправили в Скотленд-Ярд. И на такой ноте заканчивается 1 часть, и начинается 2 часть, которая является хоть интересной, но все-таки странной мормонской мелодрамой.*
# Цитата № 2
* «**Доктор Ватсон:** Да-да?
**Шерлок Холмс:** Это роман?
**Доктор Ватсон:** Да!
**Шерлок Холмс:** Вы что, читаете романы?
**Доктор Ватсон:** А Вы хотите сказать, что… не читаете? Это же Диккенс!
**Шерлок Холмс:** Не читал, не читаю и не собираюсь читать. Я вообще не читаю беллетристику.
**Доктор Ватсон:** Ну, а история? Философия?
**Шерлок Холмс:** История, философия… В руки не беру.
**Доктор Ватсон:** А как же Аристотель? Жанна д’Арк, Коперник?
**Шерлок Холмс:** Коперник? Знакомая фамилия. Что он сделал?
**Доктор Ватсон:** Боже мой, так ведь это же он открыл, что Земля вращается вокруг Солнца! Или этот факт вам тоже неизвестен?
**Шерлок Холмс:** Но мои глаза говорят мне, что, скорее, Солнце вращается вокруг Земли. Впрочем, может быть, он и прав, ваш… как его — Коперник.
**Доктор Ватсон:** Простите меня, Холмс… Вы человек острого ума, это сразу видно! Вы превосходно знаете химию… Как же Вы не знаете… вещей, которые известны каждому школьнику?!
**Шерлок Холмс:** Ну, когда я был школьником, я это знал, а потом основательно забыл.
**Доктор Ватсон:** Вы что, хвастаетесь своим невежеством?!
**Шерлок Холмс:** А Вы, Ватсон, можете отличить грязь на Ридженс-стрит от грязи на Пиккадилли? Или пепел гаванской сигары от пепла манильской? Или можете мне сказать, что написано в третьем параграфе «Уложения о наказаниях Британской империи»? Можете?
**Доктор Ватсон:** Но ведь я говорю об элементарных вещах, которые знает каждый!
**Шерлок Холмс:** Но я-то не каждый, Ватсон, поймите: человеческий мозг — это пустой чердак, куда можно набить всё, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное. И наконец наступает момент, когда самую необходимую вещь туда уже не запихнёшь. Или она запрятана так далеко, что её не достанешь. Я делаю по-другому. В моём чердаке только необходимые мне инструменты. Их много, но они в идеальном порядке и всегда под рукой. А лишнего хлама мне не нужно.
**Доктор Ватсон:** Учение… Коперника… по-Вашему, хлам?!
**Шерлок Холмс:** Хорошо. Допустим, Земля вращается вокруг Солнца.
**Доктор Ватсон:** То есть… то есть… ка́к — допустим?!
**Шерлок Холмс:** Земля вращается вокруг Солнца. Но мне в моём деле это не пригодится!
**Доктор Ватсон:** Как ужасно было бы жить в мире, где не с кем было бы поговорить о поэзии… о живописи… о политике… Где каждый знает только то, что ему нужно… для дела.
**Шерлок Холмс:** Ватсон!
**Доктор Ватсон:** Извините.
**Шерлок Холмс:** Мистер Ватсон! Ватсон, я могу Вас утешить: дело в том, что таких людей, как я, в мире очень немного. Может быть даже, я такой один.
**Ше́рлок Холмс и до́ктор Ва́тсон — советский детективный фильм 1979 года.**
# 3 глава: «Этюд в багровых тонах. Часть 2».
*Итак, Холмс защёлкнул наручники на запястьях Джефферсона Хоупа, Лестрейд и Грегсон довольно кивают, читатель предвкушает развязку... И тут Конан Дойл делает нечто странное. Он обрывает лондонскую линию и швыряет нас в Америку. Детектив сменяется на вестерн с библейским оттенком. Читатель, пришедший за дедукцией, получает палящее солнце Юты, караван переселенцев и трагическую историю любви, которая могла бы выйти из-под пера Фенимора Купера, если бы Купер интересовался многожёнством.
Сначала нужно разобраться, кто такие мормоны. Мормоны — секта, основатель которой Джозеф Смит объявил, что получил золотые скрижали от ангела Морония (да, именно так), и на их основе написал Книгу Мормона. Последователи двинулись на запад, основали Солт-Лейк-Сити. Конан Дойл не утруждал себя этнографической точностью: ему нужны были злодеи, и он их получил. В его изображении мормоны — это теократическая тирания, где совет старейшин вершит суд и расправу, а неугодных объявляют вне закона. Разумеется, сегодня такой портрет выглядит карикатурно. Но «Этюд» — не исторический трактат. Это мелодрама. И мелодраме нужны чёткие контуры: белое — белое, чёрное — чёрное.*
*Сюжет такой: Джон Ферье и маленькая девочка Люси — единственные выжившие из каравана переселенцев, застигнутого бедствием. Их спасают мормоны под предводительством Бригама Янга (реальное историческое лицо, между прочим). Цена спасения — это обращение в мормонскую веру. Проходят годы. Люси вырастает. Ее хотят насильно выдать замуж. И тут появляется Джефферсон Хоуп — охотник, бродяга, человек с благородным сердцем и кулаками, способными сломать челюсть быку. И он пытается их спасти, но Ферье убивает, а Люси насильно выдают замуж. И вот тут мелодрама обретает почти античный размах. Хоуп находит Дреббера и Стэнджерсона (тех самых, из лондонской части), тех, кто похитил Люси и непосредственно виновен в гибели Ферье. Он преследует их годами, пока не настигает в Лондоне. И там он предлагает им выбор — две пилюли: одна безвредная, другая с ядом. Библейский мотив очевиден: «око за око, зуб за зуб».* *Но так как у Хоупа аневризма аорты он умирает в камере не дожив до суда*
# Цитата № 3
* «Когда я был мальчиком на ферме в Иллинойсе, там было много леса, который нам нужно было расчистить. Иногда мы натыкались на бревно, которое упало. Оно было слишком твердым, чтобы расколоть, слишком сырым, чтобы сжечь, и слишком тяжелым, чтобы убрать, поэтому мы вспахивали вокруг него. Вот что я намерен делать с мормонами».
**Авраам Линкольн**
# 4 Глава. Итог.
*Именно здесь, в этой короткой повести, Конан Дойл собирает ту самую формулу, которая будет работать безотказно. Так «Этюд в багровых тонах» становится не просто первой повестью о сыщике, а своего рода конституцией детективного жанра. Здесь прописаны все основные статьи: преступление как головоломка, сыщик как интеллектуальный аристократ, читатель как ведомый, но не обманутый свидетель. И пусть вторая часть провисает под тяжестью мормонской мелодрамы, пусть сам Дойл ещё не знает, что создал персонажа, который в итоге поработит его карьеру, фундамент уже заложен.*