Лице-челюстное (слабонервным не читать)

Если бы я знала, на что согласилась… то ни на что бы не согласилась. Но врач-стоматолог с такой легкостью говорила о резекции корня зуба, что я повелась и решила, что это то же самое, что и обычное удаление. Как человек, редко сталкивающийся с современной медициной, я была озадачена тем, что сразу оперировать не станут. Пришлось собрать целую подборку анализов (для общей анестезии было бы еще больше, но об этом после). Пока мне ставили диагноз, анализировали, ждали приемов то там, то сям, планировали итд... прошло аж четыре недели. За это время боль самоликвидировалась (организм понял, что медицина штука слишком суровая, и что выживать нужно самостоятельно). Но проблема полностью не исчезла, мне пообещали, что дальше будет хуже… и с врачами лучше не спорить.

Таким образом в назначенный день я (с папкой компромата на организм и тапочками в пакете) оказалась в приемной. Муж героически рвался держать меня за руку во время операции, но его не пустили даже просто проводить. Меня разместили в палату… и тут-то мне стало не по себе.

В палате обитало четыре девушки. Одна с забинтованной головой. Другая с пластырем на всю нижнюю часть лица. Третья с сильным отеком. Четвертую еще не оперировали. Все мои соседки были очень грустными. И очень молчаливыми. Чуть позже я выяснила, что они все-таки разговаривают. Немного, но все-таки разговаривают. Хотя их проблемы оказались куда серьезней (я узнала только про одну, что ей удалили лимфоузел). Меня обещали сразу же выписать. Но… пришлось пройти все необходимые ритуалы.

После того как две милые девушки (медички-студентки) спустя полчаса смогли-таки забрать из меня необходимое количество крови, пришлось переодеться в безразмерную рубашку и штаны. И натянуть на голову шапочку. После этого еще одно милое создание велело сесть на кресло-каталку и торжественно повезло меня по коридору. Создавалось ощущение, что я участвую в каком-то представлении или снимаюсь в фильме. Притом... в фильме ужасов.

Когда распахнулась последняя дверь, я реально обомлела потому, что впервые оказалась в настоящей операционной. Там меня поджидали несколько врачей, эта огромная яркая лампа под потолком, куча всяких жутких инструментов… Я поняла, что это все. Теперь от меня уже ничего не зависит. 

И в голове билась только одна мысль «зачем я на это согласилась»…

Когда я легла, мне как покойнице накрыли лицо тряпочкой, но потом все-таки прорезали в ней дырку для того, чтобы добраться до моей злосчастной челюсти. Даже хорошо, что я ничего не видела их пыточные инструменты, но свет был таким ярким, что слепил даже сквозь ткань. К местной анестезии я привыкла (стоматологи мне как родные, со всеми уже в клинике перезнакомилась). А дальше… дальше, ориентируясь только на слух, я услышала звук бензопилы.

В общем странно, что там не привязывают пациентов (о, как я пожалела, что согласилась на местную анестезию!). Звук врезающейся в кости пилы жужжит прямо в голове. Отвратительнейший звук. И пилят долго. Вскоре начало казаться, что вот-вот допилят верхнюю челюсть, и она с характерным звуком отвалится. Шлепнется на язык. Периодически хирург спрашивал: «нормально?» и приходилось обманывать его, «угуком». Чтобы он не разнервничался и не отпилил чего-нить лишнее. Больно было совсем чуть-чуть, когда в челюсти ковыряли какой-то ложечкой (а еще подпиливали, дергали и выкручивали), изредка обманывая, что скоро отпустят. Потом дыру в костях залепили какой-то штукой, перемешанной с выцеженной милыми девушками кровью (чтоб прижилось). Очень быстро зашили. И все.

Теперь я была благодарна за кресло-каталку, потому, что в голове по-прежнему зудела пила. А еще хотелось проверить, на месте ли верхняя челюсть. По ощущениям ее должны были всю разворотить, но швы небольшие. И всего-то пара брызг крови на щеках...

Зато из-за отека на следующий день стало очень грустно смотреться в зеркало.

Не понимаю, зачем люди ходят на хоррор-квесты. Сходите в больницу что-нибудь вырезать. Я еще не проверяла, но возможно слегка поседела. Бесценный опыт, однако, для жанра ужасов