"Таис Афинская" и цензура
Автор: Евгений ТоктаевСоветское книгоиздание «Таис» нещадно резало. Я думаю, всем понятно, почему.
Сначала очень сильно порезали при журнальной публикации. Потом, в 1973, после смерти Ефремова, некоторые эпизоды были восстановлены, но издание всё равно содержало цензурные купюры.
Этот вариант входит в собрание сочинений 1986-1989. В 1992 в издательстве «Советский писатель» попадает более полный вариант. До сих пор чаще издают порезанную версию 1986.
Издания различаются на 72 тысячи знаков.
Различить версии очень легко. Буквально по третьему предложению:
Цензурная версия
Западный ветер крепчал. Тяжелые, маслянистые под вечереющим небом волны грохотали, разбиваясь о берег. Неарх с Александром и Гефестион уплыли далеко вперед, а Птолемей, плававший хуже и более тяжелый, начал выбиваться из сил, особенно когда Колнадский мыс перестал прикрывать его от ветра. Не смея отдалиться от берега и опасаясь приблизиться к белым взметам брызг у мрачно черневших скал, он злился на покинувших его друзей. Критянин Неарх, молчаливый и несговорчивый, непобедимый пловец, совершенно не боялся бури и мог просто не сообразить, что переплыть Фалеронский залив от мыса к мысу опасно в такую погоду для не столь дружных с морем македонцев. Но Александр и его верный Гефестион, афинянин, оба неистово упрямые, стремясь за Неархом, забыли о затерявшемся в волнах товарище.
Авторская версия
Западный ветер крепчал. Тяжёлые, маслянистые под вечереющим небом волны грохотали, разбиваясь о берег. Неарх с Александром уплыли далеко вперёд, а Птолемей, плававший хуже и более тяжёлый, начал выбиваться из сил, особенно когда Колиадский мыс перестал прикрывать его от ветра. Не смея отдалиться от берега и опасаясь приблизиться к белым взмётам брызг у почерневших камней, он злился на покинувших его друзей. Критянин Неарх, молчаливый и уклончивый, непобедимый пловец, совершенно не боялся бури и мог просто не сообразить, что переплыть Фалеронский залив, от мыса к мысу, опасно для не столь дружных с морем македонцев.
Но Александр и его верный Гефестион-афинянин, оба неистово упрямые, стремясь за Неархом, забыли о затерявшемся в волнах товарище.
Больше всего, разумеется, порезали эротику.
| Более полная версия | Цензурная версия |
| Таис выпрямилась и, подняв руки к голове, сняла ленту и распустила волосы. Птолемей бросился на колени, обнимая юную гетеру, на миг прижался к её животу, откинулся назад и, не опуская рук, с восторгом взгля- нул в лицо Таис, как богине. Она молчала. Пальцы ее рук сжимались и разжимались, лаская волосы Птолемея, скользя по его затылку и шее. | Таис выпрямилась и, подняв руки к голо- ве, сняла ленту и распустила волосы. Она молчала. Пальцы ее рук сжимались и разжимались, лаская волосы Птолемея, скользя по его затылку и шее. |
| Схватив Таис на руки, он поднял ее к сверкающим звездам, бросая ее красотой вызов равнодушной веч- ности. Горячие руки обняли его шею, громадные, став- шие чёрными глаза взглянули в самую глубь души, губы слились с его губами, и звёздное небо исчезло. Земля приняла обоих на своё просторное мягкое ложе. Таис и Птолемей забыли обо всём, кроме своей страсти, не- истощимой как море и чистой как огонь. | Схватив Таис на руки, он поднял ее к сверкающим звездам, бросая ее красо- той вызов равнодушной вечности. |
| Но я поняла — ты далек от Урании, тебе лучше быть с Геей. Держи меня крепче… — И Таис обвилась вокруг Птолемея с такой силой, что у македонца перехвати- ло дыхание и он в самом деле будто погрузился в чёр- ную и тесную глубь земли. Когда Птолемей опомнился и снова притянул к себе голову Таис, он увидел ее рес- ницы, пряди волос на лбу и темные круги вокруг глаз. | Но я поняла — ты далек от Урании, тебе лучше быть с Геей. Птолемей увидел ее ресницы, пряди во- лос на лбу и темные круги вокруг глаз. |
| Скорее всего он терял Таис навсегда, ибо как могла Афродита не дать новой женской службы такой див- ной её помощнице? Покоряясь неодолимой силе Эроса, он улучил мгновение и, поймав Таис, притянул её к себе. | Скорее всего он терял Таис навсегда. |
| Птолемей вытянул шею, чтобы поцеловать Таис в узкую ложбинку между грудей, и заметил новое ожерелье. | Птолемей вытянул шею, чтобы поцело- вать Таис, и заметил новое ожерелье. |
Таис сильно потянула Гесиону к себе, несколько раз поцеловала ее пылающие щеки и, слегка оттолкнув от себя, безмолвно взглянула в ее каштанового цвета глаза.
— Да, да! Да! — страстно зашептала фиванка. — И он надел мне этот браслет и это кольцо. Он сам купил в Навкратисе… это не Эгесихоры…
— И ты пойдешь к нему опять?
— Пойду. И сейчас!
— Подожди немного. Я научу тебя, как быть прекрасной в наготе. Хоть ты и так неплоха… сними эпоксиду.
Таис достала набор красок для тела и душистые эссенции.
— Для каждого места есть свой аромат и краска, — сказала афинянка, прочерчивая все естественные складочки на руках, коленях, животе, бедрах, на спине едва заметными штрихами тончайшей кисти, смоченной в алой краске.
— Тебе алая, а мне нужна пурпурная! — продолжала она, подкрасив соски ярким и густым соком какого-то растения и поставив этим же цветом две точки во внутренних углах глаз. Припудрив красной пудрой Гесиону ниже спины и под коленями, Таис взялась за духи, надушив лишь чуть-чуть лицо и груди надром с примесью жасмина, локти, ладони и плечи — розовым маслом с миррой.
— Душиться надо лишь слегка, чтобы не подумал твой возлюбленный, будто ты хочешь скрыть собственный запах, — поучала афинянка, достав флакон с самым дорогим ароматом — маслом из цветов лотоса. Другой кисточкой она короткими, точными мазками надушила фиванку позади ушей, едва коснулась губ, горла, живота и внутренних сторон бедер.
Таис критически осмотрела подругу и спросила лукаво:
— Так ли уж плоха мужская любовь?
— О нет! — горячо воскликнула фиванка, покраснела и добавила: — Только…
— Утомительна? — засмеялась Таис. — Чтобы любить сильного мужчину, нужны стальные мышцы Ипподамии и выносливость Артемис. Если он любит как надо!
— А как надо ему?
— Как поэту. Если ты нисходишь к нему богиней, готовой отдаться священному обряду, без опаски и без нетерпения.
— А мне?
— Служить ему, как перед Афродитой на морском берегу, без края и предела. Если у тебя так…
— Да, да! Я знаю, он начальник флота у великого Александра, а я…, но все равно я счастлива, а там что пошлет судьба. Кто может спорить с ней?
Ефремов до последнего боролся за сохранение эротики. «Убрать эротику не позволю, пусть полежит», — писал он
В. И. Дмитревскому 16 декабря 1971 года. В письме З. И. Рычковской добавлял: «…если они будут настаивать на своем,
я возьму роман обратно». Ефремов даже писал директору издательства «Молодая гвардия» В. Н. Ганичеву о необходимости описания «чистой физической любви» в противовес западной порнографии.
Не говоря уже о так называемом редактировании… Сколько напортили! И то им слишком откровенно, и это чересчур соблазнительно. Почти все любовные сцены испохабили… Например, у меня герой целует возлюбленную в ложбинку между грудей. Вымарали, оставили абстрактный поцелуй.
В 14-й главе романа «Мудрость Эриду» был вырезан 3-страничный эпизод посвящения Таис и Эрис в Тантру. И именно отсутствие этого эпизода не дает правильно понять реакцию Лисиппа: «Приглядываясь к ним, ваятель не заметил никаких
перемен, кроме западинок на щеках и воистину олимпийского спокойствия обеих». Равно как странно воспринимается сначала заявление жрицы, что без посвящения в Тантру «Поцелуй Змея» смертельно опасен, а потом допуск к обряду «непосвященных» Таис и Эрис — на самом деле они уже посвящены, просто описание было вырезано из текста.
Вырезали «откровенные» описания фигур Таис и Эрис, а также физиологию:
Твои месячные в соответствии с Луной? Всегда точны и четырехдневны?
Сцена покупки Гесионы. Жирным вырезанное:
Взгляни на очертания бедер, груди. Плачу мину, ладно, две — последняя цена! — Возмущённый или хорошо притворяющийся торговец подскочил к девушке, ударил пальцами по поднятым вверх девичьим соскам её грудей, заставив их упруго затрепетать. Девушка яростно оттолкнула торговца, отворачиваясь от жадных глаз, и продолжала цепляться за одежду.
— Что-то неладно, чувствую! — воскликнул опытный сириец. — Такую рабыню не будут продавать в Пирее, а поставят в Афинах. Ну-ка обнажи ее!
Также пострадали все, даже самые легчайшие, намеки на однополые отношения (даже если на самом деле ни намека, ни отношений нет). Так исчезают поцелуи Таис с подругами и «тяжелая рука Птолемея», легшая на плечи Неарха.
С этим всё понятно. Необъяснимо удаление в главе «У Матери Богов» из описания храма всех намеков на то, что святилище Астарты стоит не посреди пустыни, а в городе Гелиаполе.
Зачем-то резали эпитеты:
Таис «попрощалась с могущественной властительницей знаменитого храма; „не рискуя больше
задерживать важных жрецов“; „прищуренные глаза, светлые и бесстрашные, весело смеялись“; „не зная ничего о медносердечных законах Кибелы“.
Использована статья Екатерины Агапитовой «Цензурная и авторская правка романа И. А. Ефремова „Таис Афинская“.
Ну и пример издательской правки. Зеленое — авторский текст. Красное — редактура издателя.
