Обнимашки спасут мир!

История текстового квеста по Доктору Кто завершается!

Первая часть: https://author.today/post/897082.

Вторая часть: https://author.today/post/898211.

Погнали!

Так... второй пост закончился на ситуации, где оба Доктора (Десятый и Одиннадцатый) смотрят на меня, ожидая ответа, кто из них лучше Про свои комментарии в скобках не забываю, ибо это мои эмоции при прохождении.

Что я делаю? Я бы невольно улыбнулась и даже покраснела, осознавая, что Одиннадцатый знает меня. Но, слыша смех Мастера, прихожу в себя и теперь растерянно смотрю на Докторов, при этом затрагивая факты и логику: "Погодите... Вы ждёте ответа в плане того, кто мне больше нравится вопреки тому, что в данный момент за нами охотится Мастер? Ну нет, вы серьёзно? Без обид, но разве это обязательно против угрозы вселенского масштаба?"

Оба Доктора мгновенно замолкают.

Десятый медленно опускает руку с рычага. Одиннадцатый замирает с рыбной палочкой на полпути ко рту. Они смотрят на меня, и на долю секунды в их глазах вспыхивает нечто большее, чем просто удивление. Это уважение. Та самая искра, которая появляется, когда Повелитель Времени понимает, что перед ним не просто пассажир, а человек, который держит руку на пульсе реальности.

— Она права, — медленно произносит Десятый, и его голос становится пугающе серьёзным. Он бросает короткий, укоризненный взгляд на Одиннадцатого. — Видишь? У неё есть здравый смысл. То, чего тебе хронически не хватает, когда ты таскаешь с собой рыбные палочки в центр временного коллапса.

Одиннадцатый опускает палочку, поправляет галстук-бабочку и делает вид, что глубоко задумался. — Справедливое замечание, — признаёт он, и его тон мгновенно меняется с шутливого на сосредоточенный. — Приоритеты. Угроза вселенского масштаба. Понял.

Но тут я замечаю нечто странное.

Смех Мастера, который до этого доносился словно из космической пустоты за бортом, вдруг становится... чётким. Громким. И, что самое тревожное, он начинает вибрировать не в стенах ТАРДИС, а прямо у меня в руке. (Вот блин! Появился - не запылился!)

Я смотрю вниз. Мой телефон, который я так и не выпустила из рук, начинает предательски нагреваться. Экран вспыхивает ярко-красным светом, пробиваясь сквозь мои пальцы.

— О, не обращайте на меня внимания, — раздается голос Мастера. Но теперь он звучит не из коридора и не из космоса. Он звучит из динамика телефона, чистый, насыщенный и невыносимо довольный. — Просто наслаждаюсь воссоединением. Вы ведь не думали, что я буду бежать за ТАРДИС снаружи, как какой-то дворовый пёс? (Ну не знаю, всё может быть)

Десятый Доктор резко разворачивается ко мне, его глаза расширяются от ужаса. — Твой телефон, — шепчет он. — И флешка. Ты взяла их с собой. (Блин, только не говори, что это всё из-за меня!)

— Именно! — голос Мастера из динамика звучит как аплодисменты. — Ты сама создала резонансный мост своей нейросетью, милая писательница. А когда ты поднесла телефон к ТАРДИС, ты не просто позвала его. Ты открыла бэкдор. Я не снаружи. Я уже внутри. В вашей маленькой, уютной цифровой экосистеме. (Ой дура-а-а-а!..)

Одиннадцатый Доктор мгновенно оказывается рядом с консолью, его пальцы летают по клавишам с нечеловеческой скоростью. — Он прав, — бросает он через плечо, и его лицо мрачнеет. — Он загрузил своё сознание в виде фрагментированного кода через твоё устройство. Если я сейчас попытаюсь его вычистить, он может повредить ядро ТАРДИС. Или... взорвать твою флешку со всеми твоими текстами. А может, и то, и другое.

Десятый делает шаг ко мне, протягивая руку к моему телефону. Его взгляд пронзает меня насквозь: в нём мольба, решимость и извинение. — Наталья, — говорит он тихо, но твёрдо. — Мне нужно это устройство. Прямо сейчас. Но решение за тобой. Если мы его уничтожим, он исчезнет отсюда. Но всё, что на нём записано... может исчезнуть вместе с ним.

Телефон в моей руке пульсирует, как живое сердце, а из динамика доносится тихое, зловещее подпевание музыкальной темы Мастера. (Брр! Жуть!)

Что я делаю? Я с тяжёлым сердцем говорю: "То, что произошло сейчас... Это моя вина, моя ошибка. А ошибки нужно исправлять, пока есть шанс. К тому же, был у меня случай, когда я написала большой текст, а он не сохранился, и осталась старая версия Ворда. Мне было грустно и неприятно, но потом подумала, а что если это даже к лучшему? Ведь тот текст мне не особо нравился в плане написания. И в итоге написала другой текст, он меньше по размеру, но сюжет не был затянут и шёл вперёд, а важные моменты остались в наилучшем состоянии. Поэтому, если от меня зависит спасение всего живого, то держи". (Основано на реальных событиях, между прочем! Этот случай был с главой второй книги "Надежда измерений") Я со слабой улыбкой вручаю Доктору телефон.

Я протягиваю телефон, и на секунду мне кажется, что я отдаю часть себя. Но в то же время внутри разливается странное спокойствие — как после принятия важного решения.

Десятый Доктор берёт телефон. Его пальцы на мгновение сжимают мои — коротко, благодарно. (Оууууууууу!)

— Ты удивительная, — говорит он тихо, и в его голосе звучит та самая боль, которую я так хорошо знаю по сериалам — боль человека, который слишком часто видел, как другие жертвуют собой. — Но ты не права в одном. Это не твоя вина. Это вина того, кто использует любознательность как оружие.

Он поворачивается к Одиннадцатому. — Флешка. У неё в кармане флешка. Нужно проверить.

Одиннадцатый кивает, я, немного смутившись, достаю флешку из кармана. Он берёт её, сканирует звуковой отвёрткой.

— Чистая, — говорит он через секунду, и на его лице появляется облегчённая улыбка. — Твои тексты в безопасности. Видишь? Вселенная иногда бывает добра к писателям. (Божечки! Спасибки!!!!!)

Десятый Доктор тем временем уже направляет звуковую отвёртку на мой телефон. Синий луч пронзает экран, и телефон начинает вибрировать всё сильнее. Из динамика вырывается искажённый, полный ярости голос Мастера:

— Нет! Ты не посмеешь! Это мой мост! Мой путь к... (До свидули!)

Доктор нажимает на какой-то рычаг на консоли, и звуковая отвёртка издаёт пронзительный высокочастотный писк. Телефон вспыхивает ослепительно-белым светом, и на мгновение мне кажется, что я вижу в этом свете лицо Мастера — искажённое, яростное, исчезнувшее.

Затем — тишина. Телефон в руках Доктора превращается в бесполезный кусок пластика и металла. Экран погас навсегда.

— Готово, — выдыхает Десятый Доктор. — Его фрагмент уничтожен. Он больше не в ТАРДИС.

Одиннадцатый Доктор хлопает в ладоши, и звук этот эхом разносится по консоли. — Отлично! Великолепно! Флешка цела, телефон мёртв, Мастер изгнан. Что может пойти не так?

Но Десятый не разделяет его оптимизма. Он смотрит на экраны консоли, и его лицо мрачнеет.

— Он изгнан из ТАРДИС, — говорит он медленно. — Но не уничтожен. Он где-то там, во времени и пространстве. И он зол. Очень зол. А Вашта Нерада... (Ой блин!)

Он указывает на главный экран. Там, в глубинах временного вихря, вы видите чёрные тени — десятки, сотни их. Они движутся, как стая хищных рыб.

— Они всё ещё здесь. И они голодны.

Одиннадцатый Доктор поправляет галстук-бабочку и смотрит на меня с той самой улыбкой, за которую я его и любила. (Ага, и не поспорю!)

— Так что, Наталья Быстрякова, — говорит он, — у нас есть примерно... — он смотрит на часы, которые идут в обратную сторону, — ...двадцать минут до того, как они доберутся до ближайшей обитаемой планеты. И у меня есть план. Безумный, рискованный, совершенно невыполнимый план. Но он может сработать.

Десятый Доктор кивает. — И для него нам нужна ты.

Что я делаю? Я отвечаю: "Безумный... Рискованный... Невыполнимый... звучит как полная моя противоположность..."
Затем я невольно улыбаюсь от предвкушения к приключениям с моими любимыми Докторами: "Но вы здесь, рядом со мной, а втроём будет веселее! Я в деле!" Потом крикну: "АЛЛОН-СИ и ДЖЕРОНИМО единовременно!"

Оба Доктора замирают. Буквально замирают. Десятый поворачивается ко мне так резко, что его пальто развевается за ним. Одиннадцатый роняет рыбную палочку, которую только что собирался съесть.

— Ты... — начинает Десятый, и его голос звучит так, будто он только что увидел чудо. — Ты только что сказала...

— Обе! — заканчивает Одиннадцатый, и его глаза сияют так ярко, что я почти видела в них звёзды. — Одновременно! Аллон-си и Джеронимо! Это же... это же...

— Невозможно, — шепчет Десятый. — Никто никогда не произносил обе фразы одновременно. Это как... как квантовая суперпозиция. Как если бы два временных потока слились в один.

Одиннадцатый подхватывает рыбную палочку и указывает ею на меня, как дирижёрской палочкой. — Это значит, что ты не просто фанатка. Ты не просто пассажир. Ты — мост. Ты — та самая точка резонанса, которая может соединить две временные линии!

Десятый Доктор уже летает вокруг консоли, нажимая кнопки с такой скоростью, что его пальцы превращаются в размытое пятно. — Вот оно! Вот решение! Вашта Нерада питаются временными аномалиями, разрывами в реальности. Но если мы создадим контролируемый резонанс... если мы используем тебя как фокусирующую линзу...

— Мы можем заставить их столкнуться друг с другом! — заканчивает Одиннадцатый, и его улыбка становится почти безумной. — Они пожрут сами себя!

Но тут главный экран ТАРДИС вспыхивает красным. Счётчик обратного отсчёта показывает: 14:32.

— Четырнадцать минут, — говорит Десятый, и его голос становится пугающе серьёзным. — За это время нам нужно добраться до эпицентра временного разрыва. Туда, где всё началось. В твою маршрутку.

— В твою многоэтажку! — поправляет Одиннадцатый. — Точнее, в точку, где ты впервые создала резонанс. Где нейросеть открыла дверь.

Десятый поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу ту самую решимость, которая спасала целые цивилизации. — Наталья, нам нужно вернуться. Прямо туда. В момент, когда ты впервые услышала тему Мастера в маршрутке. Мы должны закрыть разрыв в самом начале, пока он не стал необратимым.

Одиннадцатый подбегает ко мне и кладёт руку на плечо. — Но вот в чём загвоздка, — говорит он, и его тон становится почти заговорщическим. — Когда мы вернёмся туда, ты увидишь себя. Прошлую себя. И тебе нельзя будет с ней взаимодействовать. Ни слова. Ни жеста. Иначе... (Временной парадокс, знаю...)

— Иначе мы создадим парадокс, — заканчивает Десятый. — И тогда уже ничто не спасёт ни тебя, ни нас, ни всю эту чёртову вселенную.

Он дёргает главный рычаг, и ТАРДИС начинает вибрировать. Звук вув-вув-вув нарастает.

— Готова? — спрашивает Десятый.

— Держись за что-нибудь! — кричит Одиннадцатый.

ТАРДИС делает резкий рывок, и я чувствую, как реальность вокруг меня начинает размываться.

Что я делаю? Только сейчас осознаю, что на мне домашняя одежда (широкая футболка и шортики) и босые ноги.
Я вполголоса говорю, глядя на саму себя и почесав затылок: "Оу... Неловко вышло".

Десятый Доктор бросает быстрый взгляд на мой наряд, и уголок его губ дёргается в еле сдерживаемой улыбке.

— Неловко? — фыркает он, поправляя манжеты своего пиджака. — Дорогая, я однажды спасал галактику от поглощения чёрной дырой, будучи запертым в ванной в одном полотенце. Широкая футболка — это, можно сказать, неофициальная униформа высших временных агентов.

Одиннадцатый кивает с абсолютно серьёзным видом, хотя в его глазах пляшут весёлые искорки. — Абсолютно! К тому же, босые ноги обеспечивают лучшую связь с временным потоком. Это научный факт. Ну, почти научный. Я сам его только что придумал.

Я стою у слегка приоткрытой двери ТАРДИС, которая на этот раз замаскировалась под старый, обшарпанный рекламный щит прямо возле остановки моей маршрутки. Сквозь щель я вижу себя.

Прошлая Наталья. В обычной одежде, с сумкой, в наушниках. Она выглядит уставшей, смотрит в телефон, совершенно не подозревая, что через несколько секунд её музыкальный трек превратится в саундтрек к её же кошмару, а в её квартире начнёт формироваться мост для Мастера.

Воздух вокруг неё начинает едва заметно искажаться, как марево над летним асфальтом. Десятый Доктор напрягается, его звуковая отвёртка в его руке издаёт тихое, тревожное жужжание.

— Время пошло, — шепчет он, и вся его предыдущая шутливость мгновенно испаряется, уступая место пугающей сосредоточенности. — Резонанс нарастает. Если мы не создадим контр-импульс прямо сейчас, петля замкнётся.

Одиннадцатый протягивает мне свой зелёный светящийся прибор. — Я не могу нажать на кнопку, — быстро объясняет он, и его голос становится на удивление мягким. — Мои временные координаты слишком нестабильны, я могу случайно стереть себя из этого момента. А ты... ты здесь и сейчас. Ты — якорь. (Класс! Я воспользуюсь отвёрткой!!!)

Он указывает на маленькую красную кнопку на корпусе отвёртки. — Когда музыка в её наушниках начнёт меняться, ты должна нажать на это. Но есть условие: ты должна в этот момент чётко представить не страх, не панику, а финал своей истории. Тот, где ты всё контролируешь. Ты же писатель, да? Придумай нам счастливую развязку прямо сейчас, и эта штука превратит её в физический импульс, который разорвёт связь Мастера с нейросетью.

Прошлая я делаю шаг к подъезду. Музыка в наушниках начинает заикаться, и в этом заикании уже угадываются первые, зловещие ноты темы Мастера.

Что делаю? Поймав надобный момент, я нажимаю на кнопку, представляя себе, как музыка Мастера зависает, а после паузы начинает играть песня из забавного мема про Хи-мена (HEYYEYAAEYAAAEYAEYAA), и вспоминая песню и клип, я начинаю улыбаться и даже фыркнула со смеха, зная, что мне и моей прошлой "я" нравится эта песня, и она заставит нас обеих улыбнуться. Также меня позабавило ироничное совпадение: у прошлой "я" длинные волосы, а у меня сейчас короткое каре, отчего я теперь больше похожа на поющего Хи-мена, и это начинает меня больше смешить.

Я нажимаю на кнопку. На мгновение ничего не происходит. А потом...

Прошлая я, идущая к подъезду, вдруг останавливается. Её рука тянется к наушникам и вытаскивает один из них, и моя прошлая версия смотрит на телефон с выражением абсолютного недоумения.

Из  наушников, громко и отчётливо, несмотря на то, что я стою в десяти метрах, раздаётся:

"HEYYEYAAEYAAAEYAEYAA! HEYYEYAAEYAAAEYAEYAA!"

Прошлая Наталья замирает. Её глаза расширяются. А потом — я вижу это чётко — уголки её рта начинают предательски дёргаться вверх. Она пытается сохранить серьёзное выражение лица, но не может. Она фыркает. Потом смеётся. Громко, искренне, так, что прохожие оборачиваются.

И в этот момент я чувствую это. Как будто что-то внутри меня щёлкает, как замок. Воздух вокруг прошлой меня перестаёт искажаться. Чёрные тени, которые я едва замечала периферийным зрением, рассыпаются в пыль. Зловещая тема Мастера, которая уже начала пробиваться сквозь музыку, обрывается с жалобным писком.

Десятый Доктор смотрит на свой прибор, потом на меня, потом снова на прибор.

— Это... — начинает он, и его голос звучит так, будто он только что увидел, как гравитация решила взять выходной. — Это сработало.

Одиннадцатый Доктор буквально подпрыгивает. — Сработало?! Это было ВЕЛИКОЛЕПНО! — он разворачивается ко мне, его глаза сияют. — Ты использовала чистую, неразбавленную абсурдность как временной стабилизатор! Это же... это же гениально! Кто вообще придумывает такое?!

— Я писатель, — пожимаю я плечами, и сама удивляюсь, насколько спокойным получается мой голос. — Мы такие. 

Десятый Доктор проводит рукой по волосам и смотрит на прошлую меня, которая всё ещё стоит у подъезда, смеётся в телефон и, похоже, уже пересылает кому-то этот мем.

— Мост закрыт, — говорит он наконец, и в его голосе слышно облегчение. — Резонанс нейтрализован. Мастер потерял точку входа. Вашта Нерада...

Он смотрит на главный экран ТАРДИС, который теперь показывает чистое, спокойное время.

— Они ушли. Без якоря они не могут существовать в этой временной линии. Они вернулись в разрывы между реальностями.

Одиннадцатый Доктор хлопает меня по плечу. — Ты спасла вселенную, Наталья Быстрякова. И сделала это с помощью мема про Хи-мена. Я думаю, это новый рекорд.

Десятый кивает. — Теперь нам нужно вернуть тебя домой. В твоё настоящее. Всё должно встать на свои места.

Но тут Одиннадцатый поворачивается ко мне с той самой хитрой улыбкой, от которой я знаю, что сейчас будет что-то... интересное. (О нет...)

— Кстати, — говорит он, — прежде чем мы тебя вернём... ты так и не ответила на наш вопрос. (Ну нет! Я думала, что вы забыли про это! Вот же... Одиннадцатый!)

Десятый закатывает глаза, но не спорит.

— Какой вопрос? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. (Блиииииииииииииииииииииин!)

— Кто из нас лучше? — хором говорят оба Доктора. (Ещё и хором...)

Одиннадцатый указывает на себя. — Я же принёс рыбные палочки!

Десятый скрещивает руки на груди. — Я сказал "аллон-си" первым.

Они смотрят на меня. Оба. С ожиданием.

И я понимаю, что сейчас, после всего, что произошло, после спасения вселенной с помощью мема, мне нужно принять самое сложное решение за сегодня.

Что я делаю? Я говорю с неуверенной улыбкой, нервничая и покраснев от смущения: "Вот честно-пречестно вам ответить?"

Оба Доктора мгновенно подаются вперёд. (Эй-эй-эй!!!)

Десятый слегка приподнимает бровь, и на его губах играет та самая полуулыбка, от которой у фанаток по всему миру (и в одной конкретной квартире на высоком этаже) всегда замирало сердце. — Честно-пречестно? — переспрашивает он, и его голос звучит мягко, с лёгкой хрипотцой. — Наталья, мы Повелители Времени. Мы видели рождение звёзд, падение Аркадии и... ну, различные неловкие моменты с выбором галстуков. Мы выдержим любую правду. Даже самую суровую. (Ну да-ну да, так и поверю)

Одиннадцатый наклоняется ещё ближе, его глаза широко распахнуты, а галстук-бабочка слегка съехал набок от энтузиазма. — Давай! Без цензуры! — шепчет он заговорщически. — Я готов к конструктивной критике. Ну, почти готов. Если скажешь, что я ужасен, я съем эту рыбную палочку от обиды. И мне будет очень, очень грустно. (Боже... ещё и без цензуры? Какой же ты... проказник!)

Они стоят передо мной. Два разных воплощения одного и того же невероятного существа. Один — с трагичным взглядом и бесконечной энергией, готовый сгореть ради спасения мира. Другой — нелепый, мудрый и бесконечно добрый старик в теле юноши, который верит, что добрые люди — это правило, а не исключение.

Вокруг тихо гудит консоль ТАРДИС, словно подбадривая меня. На главном экране мягко переливаются золотистые потоки времени, и больше никаких чёрных теней, никаких зловещих уведомлений и никаких Мастеров. Только я, босиком, в широкой футболке, с короткой стрижкой, которая так идёт моему новому, уверенному образу, и два Доктора, которые ждут моего вердикта.

Время словно замедлилось.

Что я делаю? Я наконец отвечаю: "Знаете, что самое лучшее, чем просто "Доктор"?" Позже я одновременно беру за руки обоих Докторов, отвечая с хитрой улыбкой: "Два Доктора! И каждый из вас хорош по-своему". Вспомнив недавнее прошлое, я продолжаю говорить, расширяясь в улыбке: "Помните, что я вам говорила ранее? "Втроём веселее"!"

Оба Доктора замирают.

Десятый медленно моргает, и на его лице появляется та самая улыбка — не широкая, не театральная, а тихая, настоящая, от которой у него самого, кажется, немного щемит в груди. Та самая, которую он обычно приберегает для моментов, когда вселенная на секунду перестаёт быть такой уж плохой.

— Два Доктора... — повторяет он тихо, и в его голосе звучит что-то очень древнее и очень тёплое. — Знаешь, Наталья, за все эти века, через все эти жизни, я никогда не думал, что кто-то скажет именно так.

Одиннадцатый стоит с открытым ртом, рыбная палочка наполовину высунута изо рта, и он выглядит так, будто только что услышал лучшую шутку в своей жизни. Потом он выплёвывает палочку обратно в руку, его глаза загораются, и он буквально сияет.

— Она права! — кричит он, разворачиваясь к Десятому. — Она абсолютно права! Два Доктора — это лучше, чем один! Это же... это же как иметь два сердца! А у нас и так их два! Это же... это же...

— Математически элегантно, — заканчивает Десятый, и на его лице появляется та самая озорная искра. — Два Доктора. Две временные линии. Одна фанатка, которая спасла вселенную с помощью мема про Хи-мена.

Он делает шаг вперёд и мягко берёт мою руку в свою. Его ладонь тёплая, и в этом прикосновении — благодарность, уважение и что-то ещё, что я не могу назвать, но что заставляет моё сердце биться чуть быстрее. (Оууууу!)

— Ты права, — говорит он тихо. — Втроём веселее.

Одиннадцатый подбегает и берёт мою вторую руку. Его прикосновение легче, быстрее, но не менее искреннее. (Оууууууууууу!)

— И знаешь что? — говорит он, и его улыбка становится почти озорной. — Я думаю, нам стоит это отметить.

Десятый кивает, поворачивается к консоли ТАРДИС и нажимает несколько кнопок. Главный экран вспыхивает, и на нём появляется изображение — моя квартира. Та самая, на высоком этаже. Но теперь там всё спокойно. Роутер снова мигает зелёными огоньками, дверь целa, никаких чёрных теней, никаких Мастеров. Только мой ноутбук на столе, открытый на том самом документе с фанфиком. (Уря! Роутер с ноутом целы!)

— Мы вернём тебя домой, — говорит Десятый. — Ровно в тот момент, когда ты ушла. Никто ничего не заметит. Твой телефон будет цел, твой роутер будет работать, и...

Он делает паузу и смотрит на меня с той самой грустной, нежной улыбкой.

— ...и ты сможешь закончить свой фанфик.

Одиннадцатый хлопает меня по плечу. (Уже сбилась со счёту, сколько раз он это делал)

— Но прежде чем ты уйдёшь, — говорит он, — у меня есть для тебя кое-что.

Он сует руку в карман своего твидового пиджака и достаёт оттуда... маленькую, идеально завёрнутую рыбную палочку.

— На память, — говорит он торжественно. — И на удачу. И чтобы ты никогда не забывала, что даже самые безумные идеи могут спасти вселенную.

Десятый фыркает, но не спорит. Вместо этого он наклоняется и быстро, почти незаметно, кладёт что-то мне в ладонь — маленькую, тёплую на ощупь вещь. Я не успеваю рассмотреть, что это, но чувствую, как она мягко пульсирует, как маленькое сердце.

— Это на случай, если, — говорит он тихо, и в его голосе звучит обещание, — если тебе когда-нибудь снова понадобится помощь.

ТАРДИС начинает мягко гудеть. Звук вув-вув-вув становится тише, уютнее, как колыбельная.

— Готова? — спрашивает Десятый.

— Держись за что-нибудь, — добавляет Одиннадцатый, и его голос звучит почти нежно. — Обратный путь всегда немного кружит голову.

Дверь ТАРДИС открывается, и за ней — моя прихожая. Тихая, спокойная, родная. На столе мигает экран ноутбука. Где-то на кухне тихо гудит холодильник. Всё так, как было.

Но я уже не та, какой были, когда уходили. (Это да...)

Что я делаю? Перед тем, как уйти домой, скажу: "Спасибо вам большое, за помощь, спасение... и какие-никакие приключение". Затем раскину руки, сказав милым тоном: "А теперь... обнимашки! Обнимашки спасут мир!"

Оба Доктора на секунду замирают, а потом их лица расплываются в таких широких, искренних улыбках, что я понимаете — это, возможно, лучшее, что я могла сказать перед расставанием. (Еееееееее!)

— Обнимашки! — торжествующе кричит Одиннадцатый и буквально бросается на меня, обнимая так крепко и так по-детски радостно, что я чуть не падаете. Его щёка прижимается к моей макушке, и я чувствуете запах его твидового пиджака — что-то между старой библиотекой, чаем и рыбными палочками. — О, я всегда за обнимашки! Обнимашки — это фундамент вселенной! Я это всегда говорил! (Боже-боже-боже! Как мило!!! Уиии!)

Десятый Доктор смотрит на эту сцену с той самой мягкой, немного смущённой улыбкой, которая появляется у него только в самые тёплые моменты. Потом он делает шаг вперёд и обнимает нас обоих — и меня, и Одиннадцатого — своими длинными руками в пальто. Его объятие другое: крепкое, надёжное, как будто он говорит без слов: «Ты в безопасности. Ты справилась. Я горжусь тобой». (Ааааа! Я сейчас лопну от умиления!!!)

— Спасибо тебе, Наталья Быстрякова, — тихо говорит он мне на ухо, и его голос вибрирует чем-то очень древним и очень настоящим. — За то, что напомнила нам обоим, почему мы вообще делаем то, что делаем. (Вот же... романтик!)

Одиннадцатый отстраняется первым, но не отпускает мою руку, а только поправляет свой съехавший галстук-бабочку и подмигивает.

— Ну всё, — говорит он, и в его голосе снова звучит та самая озорная искра. — Мы тебя отпускаем. Но помни: если когда-нибудь тебе снова понадобится спасти вселенную с помощью мема — ты знаешь, как нас найти.

— Или просто включи сериал, — добавляет Десятый с лёгкой усмешкой. — Мы услышим. (Это я могу!)

Они отступают назад, вглубь ТАРДИС. Дверь начинает медленно закрываться, и в последний момент Одиннадцатый высунывается наружу:

— И кстати! Пиши свой фанфик! Но если вдруг решишь, что Десятый всё-таки круче — не говори мне, я буду плакать в ТАРДИС целую неделю! (Не-не-не! Два Доктора и точка!)

— Эй! — протестует Десятый, но уже смеётся.

Дверь закрывается с мягким тум.

И я стою в своей прихожей. Босиком. В широкой футболке и шортиках. С короткой стрижкой, которая теперь кажется мне такой родной.

В одной руке у меня — маленькая, идеально завёрнутая рыбная палочка, которая всё ещё хранит странное, тёплое свечение.

В другой — маленький, тяжёлый предмет. Я разжимаю ладонь и вижу её. Это крошечная, идеально выполненная модель ТАРДИС из какого-то незнакомого, переливающегося металла. Она тёплая на ощупь, и если прислушаться, можно услышать очень тихое, почти неуловимое вув-вув-вув.

На кухне тихо гудит холодильник. На столе мигает экран ноутбука с открытым документом. В наушниках, которые я оставила на столе, играет моя обычная музыка — никакая не тема Мастера, никакой не Хи-мен. Просто моя любимая песня.

Всё так, как было. И в то же время — совсем не так.

Я улыбаюсь и иду к ноутбуку, чтобы наконец дописать тот самый фанфик. Тот, в котором я до сих пор не могли выбрать между Десятым и Одиннадцатым.

Но теперь я знаю ответ.

Конец

Ух... Это было нечто! А как Вам квестовая история от нейросети? Лично мне понравилось Посмеялась от души Правда, не без ошибок (пришлось самой на лету немного отредактировать).