"кровь и Серебро", правки главы 19

Мир изменялся, постепенно обретая окончательно завершённую форму. Океаны очертили линии берегов иных континентов, ещё зыбких, но уже существующих, внутренние моря, озёра и реки успокоились в своих ложах. Подчиняясь канону истории, Воплощенная Реальность породила все ключевые точки, но… иногда весьма причудливо их изменив согласно собственной внутренней логике. Ведь мир – это куда больше, чем одна скромная карта, нарисованная для удобства игроков, ведущих героя в путешествие. И вот уже пять минут растянулись в тысячи миль, появились города и деревни, замки знати и засеянные поля, проявились цеха и гильдии ремесленников и магов – всех тех, кто мог бы обеспечить всё, от строительства крупных городов до написания книг и картин, от ковки мечей до отливки шестерней Хронопласта. Ткацкие и белошвейные, стеклодувные и ювелирные, кожевенные и столярные мастерские… Всего не перечислить. Винодельни, сыроварни и пивоварни, артели каменщиков, плотников и кузнецов – и всех тех, кто жил на земле и кормил мастеровой люд и знать, державшую города и замки. Мир принял своё имя – Носгот. И сообразно этому имени явились внутренние планы реальности, культуры и народы, прошлое, настоящее и отчасти – будущее. Явились так, как диктовал эгрегор, но мир оставил за собой право менять условия воплощения.

Следуя предписанию, застыл безжизненной ледяной глыбой бастион Малека – на крайнем севере, ведь только там вымерзает всё живое и неживое. Но мёртвый король на заброшенном троне остался безымянен, как и те, кто попал под действие странного проклятия этого места. Следуя всё тому же велению, возникла и Крепость Разума, но не стала ничем иным кроме хранилища пыльных архивов и «замочной скважины» в план демонов – ибо никаким другим смыслом первоначальные создатели не удосужились наполнить гигантский череп. А ведь столь сложные и затратные в исполнении постройки никогда не возводятся просто так, они несут в себе смысл, особенно тогда, когда у создавшего их народа не так много ресурсов и возможностей, чтобы тратить их попусту. И к тому же, обитатели Носгота насквозь религиозны и склонны к мистицизму. Они не могли по сути своей выстроить ничего забавы ради.

Воплощенная Реальность столь же упряма, сколь и пластична. Она с лёгкостью поддаётся интерпретациям того, кто воссоздает её, отзывается на тайные желания, становится такой, какой создатель-инициатор хочет её видеть, независимо от осознанной воли. Но при этом стремится очень жёстко следовать своему канону. Её не интересуют никакие «автор имел в виду», даже в интерпретациях она опирается лишь на факты и только. Ей незнакомо понятие «отсылка».

Ключ к работе в таком мире – осторожность. Честность с самим собой. Точное понимание движений души. Иначе результат может оказаться непредсказуем, а ключевые личности вывернет весьма… занятно. Формально они будут соответствовать исходным образам, а что на деле – будет знать только инициатор. Или не будет. Говорят, с самыми древними драконами и джиннами нельзя играть словами, если не умеешь точно выражать свои мысли. Носгот – что тот дракон, готов исполнить любое желание, отозваться на любую склонность. Но…

Всегда есть это «но».

Носгот стал миром конфликта культур, уничтожившего почти всё, чего достигли два сильных народа. Наука схлестнулась с верой, породив самую страшную из возможных войн – войну убеждений. Ни одна из сторон не желала уступать, яростно отстаивая не угодья, не богатства, не население и даже не суверенитет – взгляд на жизнь. Принцип. И оттого война прокатилась по планете ураганом, не оставив выжившим людям почти ничего, кроме утративших значение обломков, обрывков и страха перед разумными хищниками, отмеченными Смертью. Увы, природа людей такова, что они не стремятся понять и принять то, что их пугает – они желают уничтожить источник страха. И война покатилась снова, уже среди крепостей и замков, в грязи и невежестве. Крупицы старой культуры осели в узком кругу магов, не спешивших выводить свой народ из мракобесия. Стадо удобнее. Материк, осененный Колоннами, медленно катился в пропасть деградации. Иные же земли… Эгрегор их почти не затронул. Отголоски войны сохранились и там, но как повернулась история народов за прошедшие тысячелетия, не знал никто. Навряд ли там успели выйти в космос, конечно, но чем Судьба не шутит?

Явилась в мир и та Сила, что звала себя его Осью. Источником Жизни. Пожирателем Смерти. Древним Богом.

Здесь и Везде, Сейчас и Всегда – пока вращается Колесо Судьбы.

Процесс воссоздания был завершен, и мир вышел из-под прямой власти леди Намирэ, хотя ещё оставался привязан к эгрегору и подпитке. Но право Хозяина закрепилось за молодым вампиром, как того желала Создатель – пока ещё не затребованное.

 В полумраке рабочего зала, где светилась сейчас только пара силовых экранов, стройный поджарый мужчина с повадками сытого дракона неторопливо смаковал крепкий чёрный кофе – пристрастился за время путешествий по разным мирам; кое-где этот напиток известен довольно широко. Когтистые пальцы лениво перебирали в воздухе вкладки параметров недавно завершившей формирование реальности. Сейчас, когда связь супруги с миром перестала быть настолько всеобъемлющей, уже не важно кто и как ведёт наблюдение и записи.

Рейнар не вмешивался в происходящее. Как и остальное семейство, впрочем. Но наблюдал внимательнейшим образом и за супругой, и за её подопечным. А с недавних пор и за реакцией самого мира на их действия. 

Носгот превратился в обычную планету, затерявшуюся где-то в космических далях, с довольно неплохой магической насыщенностью, но тягостным ментальным слоем, полным страха, ненависти, боли и гнева. Застарелое и тщательно выпестованное эхо войн давило на разумы обитателей, раскручивая маховик смертей. Местный Астрал полнился разнообразными тварями, живущими лишь с одной целью – жрать. Друг друга или души умерших – неважно. Жрать. Ну и кормить своего хозяина, разумеется.

Оный же хозяин, существо в некотором смысле презанятное, свои цели не разглашал. А тот факт, что реальность является Воплощенной несколько изменил степень его осведомленности. И становилось вдвойне интересно, как это существо себя проявит.

Интересовал и тот самый юноша. Невероятно талантливый и упорный, раскрывший истинные свои качества только после смерти и преображения. Дотошный и упрямый, с обостренным до болезненности чувством справедливости, истинный паладин с невероятно сильной, но при этом хрупкой душой, способный на очень и очень многое – если вывести его за пределы предписанных событий, если дать шанс на жизнь и право по-настоящему решать.

Разиель Тренно, Лучезарный Принц – или, скорее, Чёрный Принц, глава Алого Клана, заслуживал право жить. Истинные паладины столь редки… Понятия о чести размыты и столь многообразны, что никто не может толком описать это понятие, прикрывая им набор предрассудков и оправдывая творимую дичь. Немногим удается найти ту тонкую, тоньше волоса, грань, на которой Честь из иллюзии и пустого звука превращается в нечто осязаемое. Не важно, какой Силе и какой Первооснове ты принадлежишь, важно, насколько ты честен с собой и верен принципам. Слеп ли ты в своей вере Идеалам или способен открыть глаза и взглянуть на мир и на других с пониманием.

Разиелю это удалось, пускай и многими жертвами.

Рейнар спрятал усмешку в парящем напитке, вспомнив, сколь многое для супруги значил образ крылатого рыцаря в годы юности последней жизни, сколь многое позволил вспомнить и увидеть заново… и сколь многое затмил. Неудивительно желание дать жизнь ему самому и его Мастеру. В том числе затем, чтобы осознать их инаковость, отличие от тех, память о ком они разбудили.

Это даст свободу двигаться дальше.

Картинка на экране сместилась, показав пешего путника на дороге, ведущей на восток. Тёмный шерстяной плащ с капюшоном, купленный у лавочника в ближайшем городке взамен истрепавшегося, скрывал лицо и приметные, слишком длинные волосы. Правильно делает, что не стрижёт, больше энергии накопит. Меч перевешен на бедро, рука в кожаной перчатке отмахивает в такт шагам – вроде бы, неспешным, но путник легко обгоняет и запряженные волами повозки, и редких конников. Нежить путешествует быстро, если желает. Шлейф отвода глаз тянется за ним зыбкой неверной дымкой. Следом, шагах в пятистах позади, скачет, иногда перелетая с куста на куст, встрепанная некромантская ворона с душком.

Он обернулся, бросил плеснувший чарами метательный нож. Попал. Птица с хриплым воплем кувыркнулась, застыла на снегу безобразной кляксой, истекая призрачным зеленоватым дымком. Нож вернулся в руку. Вампир выругался и зашагал дальше. Он будет идти, не останавливаясь, до тех пор, пока не достигнет цели или не найдет то, что ищет. Видать, и сам понятия не имеет, что же именно, иначе летел бы.

То-то порадуется запустивший за ним эту ворону…

Пальцы продолжали перебирать иллюзорные вкладки. Рейнар переключился на системные логи, вчитался, нахмурился. Потом переключил наблюдение на пару других зондов. Еще раз вернулся к логам. Сверил даты.

Выдохнул, развернул одну из вкладок и откинулся в кресле, уставившись на изображение.

Мужчина с золотыми глазами стоял возле пустого оконного проема, глядя на серые, выцветшие руины внизу, под собой. Там, в тусклом свете почти невидимого за плотной пеленой солнца, копошились трупы, пожирая незадачливого рейдера-мародера. Тянуло запахом крови – видно было, как золотоглазый принюхивается, как трепещут ноздри и чуть подрагивают тонкие темные губы.

Но он быстро берет себя в руки. Он хмур, устал и, кажется, раздражен, но спина безупречно пряма, а подбородок привычно приподнят. И глаза – спокойные, ледяные…

Но вот в какой-то миг он опускает плечи и медленно проводит когтистой ладонью по лицу, тяжело мотнув рогатой головой, как человек, на которого навалилось слишком много всего и сразу. В его одежде, простой и насквозь практичной, нет ни одной вышивки и ни единого светлого пятна, белые волосы без затей убраны в тугую косу, стянутую железным кольцом. Кожа в блеклом свете отливает сероватой зеленью.

Еще пару мгновений он наблюдает за происходящим внизу, а потом стремительно разворачивается на каблуках и исчезает в тени, как будто вовсе не ступал на пыльные камни старых руин.

Рейнар прикрыл глаза, понимая, что его предупреждение насчет отражения несколько запоздало. Две вероятные реальности давно развивались параллельно, активно разрастаясь в прошлое и будущее.причем, скорее всего, Нами обманулась самосогласованной временной петлей и словами Каина, решив, что реальность скорректирует любое вмешательство…

Подумать, что Каин отнюдь не эксперт квантовой теории она или не удосужилась, или не довела мысль до конца. Время – величина отнюдь не линейная, оно то сжимается, то растягивается, то уплотняется так, что образует эффект черных дыр. Даже в границах одной Вселенной оно может течь неоднородно, что уж говорить о Мультиверсуме…

Где-то там, сейчас или в прошлом, золотоглазый, матерясь, пробирался через торфяное болото, левитируя с кочки на кочку и то и дело отбиваясь от выползающей ему навстречу нечисти.

И Рейнар не мог бы точно сказать, когда началось расхождение. В конце концов, он не был настолько же хорошо подкован, как имперские специалисты. Важнее для него было иное.

Сказать или не сказать?

Одного взгляда в глаза Императора хватило, чтобы содрогнуться от вымораживающего холода, который мало отношения имел к стылости Смерти.

Этому существу навязать свои правила не получится, как ни старайся. С ним не то, что ужиться, договориться будет почти невозможно.

Он закрыл вкладку наблюдения. А, заслышав тихие шаги супруги, отставил опустевшую чашку на небольшой круглый столик рядом с креслом и поднялся навстречу.