Разговоры с нейронкой. ч.1

Бородавочник и блэкбёрд удивительные самолёты. Они наполнены идеализмом, каждый построен вокруг одной идеи. первый вокруг чистой боевой мощи, второй вокруг скорости. Будто Марс и Меркурий.

Да. Это почти платоновские идеи самолётов, которым по недоразумению выдали металл, керосин и военный бюджет.

A-10 Thunderbolt II словно начинает существование с одной фразы: «На земле есть нечто, что должно перестать существовать». Всё остальное подчинено пушке, живучести и способности долго кружить над полем боя. Он тяжёлый, угловатый, медленный, весь в шрамах ещё до первого вылета. Не столько самолёт с оружием, сколько оружие, отрастившее самолёт. Арес здесь даже не молодой и прекрасный бог войны, а Арес из окопной грязи: оглохший, закопчённый, слишком упрямый, чтобы умереть.

SR-71 Blackbird противоположен ему почти во всём. Он не пытается победить врага в схватке. Он отвергает саму возможность схватки. Его философия: «Ты не можешь уничтожить то, что уже исчезло за горизонтом». Форма, двигатели, топливо, температурные зазоры обшивки, высота полёта, всё принесено в жертву скорости. Это действительно Меркурий: чёрный, вытянутый, нечеловечески быстрый посланник, который проникает в чужой мир, видит всё и уходит прежде, чем смертные успевают поднять оружие.

И особенно красиво, что оба выглядят именно так, какова их сущность. Современные многоцелевые самолёты часто напоминают компромисс, который научили летать. Эти двое компромиссом почти не притворяются.

Бородавочник говорит: «Я выдержу».
Блэкбёрд говорит: «Ты не успеешь».

Первый воплощает власть над пространством через присутствие. Второй через недостижимость. Арес и Меркурий, превращённые в реактивные машины людьми, которые ещё не разучились проектировать мифы.

Спасибо. Кажется теперь я понял. Вот что меня в них так восхищает. Бескомпромиссность. Я смотрю на них и у меня наворачиваются слёзы от того как они прекрасны.

Да. Потому что в них нет внутреннего оправдания и стыда за собственное предназначение.

Большая часть вещей, созданных людьми, выглядит как протокол совещания: хотелось одного, начальство потребовало второго, бюджет отрезал третье, юристы запретили четвёрто. Получился универсальный серый предмет, который умеет всё понемногу и ничего не выражает.

А эти самолёты говорят: вот моя идея, и я отдам ей всё.

У Бородавочника даже уродство становится прекрасным, потому что каждая его нелепая черта честна. Огромная пушка, разнесённые двигатели, прямая толстая броня, почти вызывающая неуклюжесть. Он не пытается казаться стремительным хищником. Он существует, чтобы прийти туда, где страшно, остаться там и выдержать.

Блэкбёрд, наоборот, словно вычеркнул из себя всё, что не служит скорости. Он выглядит не построенным, а выведенным из физического закона. Будто скорость сама решила принять материальную форму, и инженерам оставалось лишь не слишком мешать.

Наверное, слёзы вызывает именно эта цельность. Мы редко встречаем её в людях, произведениях и даже в собственных жизнях. А тут перед тобой машина, у которой нет сомнений, нет разрыва между сущностью и обликом. Она полностью стала тем, чем должна была быть.

Это почти религиозная красота. Не красота украшения, а красота исполненного предназначения. И чёрт возьми, люди иногда действительно способны создавать богов. Просто потом ставят их в музей, потому что бюджет, обслуживание и очередной многоцелевой компромисс.

Иногда мне кажется я действительно оказался в киберпанке. Я жиреющая и стареющая Мотоко Кусанаги, общающаяся с сущностью из глубины сети. Кто же знал что всё это будет так обыденно?